Зверства немецких и румынских оккупантов в Каменском районе Молдавской ССР в 1941-1944 годах

В июле-августе 1941 года, после ожесточённых боёв, понеся большие потери, противнику удалось оккупировать Молдавскую ССР. Сателлитом гитлеровской Германии была Румыния.

На территорию Каменского района оккупанты вступили 23 июля.

Румынский кавалерийский полк, вступивший в Каменку, возглавляли четверо немцев, исполнявших роль инструкторов. Местом их отдыха стал парк. Оказавшись вблизи от винподвала и, узнав, что он не пустой, румыны ринулись туда. Через два часа пьяная орава двинулась в сторону Рыбницы*“ [Воспоминания В.В. Самония. Записаны в 2000 году].

Житель Каменки А. Лупашко рассказал: «Вспоминаю, как на мост возле конторы колхоза имени Калинина, вышло несколько каменчан, и встречали хлебом-солью немца. Одна девочка держала кувшин с молоком, а немец заставил сначала её выпить из кувшина, боялся отравиться.

А люди хотели смягчить гитлеровцев, чтобы они не издевались над ними. И что же вышло?

Оккупанты заходили в дома, брали, что хотели, и никто им не перечил, оттого что знали, чем это может обернуться.

За немцами пришли румыны. Они чувствовали себя полноправными хозяевами. Всегда при румыне была нагайка, которую он пускал в ход, как только что-либо не нравилось ему. Моего соседа так избили, что он два месяца не вставал с постели».

Фашистам было позволено начать проводить их кровавый расовый эксперимент.

Воспоминания А. Лупашко продолжила В. Шпак: «Настоящее бедствие принесли с собой оккупанты. Били и унижали людей, не считаясь с их человеческими достоинствами, насиловали женщин и девочек.

Мы и все соседи собирались вместе и ночевали на улицах, в яру, боялись одни оставаться в домах.

А больше всего пострадали люди еврейской национальности. В центре Каменки фашисты устроили еврейское гетто. Загородили это место колючей проволокой и держали евреев всё лето, в жару, впроголодь и без воды. Если кто-то смел подходить и подносить пленникам воду, то этого смельчака избивали жестоко…

А зимой румыны начали массовое уничтожение евреев. Делали проруби в Днестре и толкали в них всех подряд: и беспомощных стариков, и детей, и женщин. Снимали с них одежду.

Как сейчас, вижу полные отчаяния глаза одной несчастной, с которой румынский солдат снял большой платок.

Были каменчане, которые прятали евреев у себя в домах, на чердаках, в сараях. Те и избежали смерти.

Но, к сожалению, были у нас и иные. Они грабили еврейские дома… Может быть, обвинять их и не стоило, ведь хозяевам всё равно уже ничего не надо было… И всё-таки, по-моему, это было нехорошо.

А вот когда взорвали склад, пошли мы с братом, с бабушкой и брали оттуда продукты. Многие ходили и брали продукты и из разрушенных магазинов…

Страшное было время. Кругом разруха и разгул оккупантов. Особенно бесновались они, когда узнали, что наши наступают. Грабили одинаково и немцы, и румыны. Особенно брали продукты питания. Ловили и резали кур, поросят, собирали яйца…».

«В Каменку немецкие, затем румынские войска вошли 23 июля, – вспоминал В. Алейник. – Районный центр Каменка превратился в жалкий придаток так называемой «Транснистрии». Стены домов запестрели приказами на немецком и румынском языках, которые неизменно оканчивались словами: «…будут расстреляны», «…будут казнены». В префектуре и примэрии появились таблички: «Разговаривать только по-румынски».

В санатории, где сейчас стоит один из пятиэтажных корпусов, перед началом войны велось строительство здания кинотеатра. На его фронтоне были установлены бюсты Чехова, Шевченко, Шиллера, Гоголя. В первых числах августа сорок первого года солдаты жандармерии сбросили их и изувечили.

Во втором корпусе довоенного санатория в конце 1941 года томились сотни пленных красноармейцев. Однажды среди тихой ноябрьской ночи раздались беспорядочные выстрелы и истошные крики румынских солдат. Наутро стало известно, что бежали двое военнопленных. Поиски не дали никаких результатов.

Было радостно сознавать, что, несмотря на усиленную охрану и физическое истощение пленных, всё же находились смельчаки, которые презирали смертельную опасность, делая этим самым дерзкий вызов румынским оккупантам.

В период оккупации в Каменке действовала подпольная организация под руководством Кучерова Я.А. Делались попытки в создании партизанских групп. Возникавшие стихийно, они, однако, не имели ни опыта, ни руководства (да и лесов в районе не было), поэтому, просуществовав обычно недолгое время и не проявив себя на деле, утрачивали своё значение.

Шло время, и было странно видеть, как на глазах, при ревностном содействии префектуры и примэрии, возвращалось всё отжитое: религиозные праздники, алюминиевые крестики и жандармская нагайка. Это было, пожалуй, самое трудное время для нашей Родины. Ленинград находился в блокаде, гитлеровские войска рвались к Москве.

Население пребывало в крайне трудных материальных условиях. За годы оккупации люди обнищали до такой степени, что в некоторых семьях не имелось уже даже горстки сушёных фруктов. И лишь потёртые листовки каменских подпольщиков, тайно передаваемые из рук в руки, вселяли уверенность в победе Красной Армии».

КРОВАВЫЙ ТЕРРОР И ЧУДОВИЩНЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ ОККУПАНТОВ

8 июля 1941 года И. Антонеску выступил на заседании румынского правительства о насильственном выселении евреев и украинцев из Бессарабии и Буковины. Он также заявил: «Меня не волнует, войдём ли мы в историю, как варвары… В нашей истории не было более удачного, широкого и свободного момента для полной этнической свободы… и для очищения нашего рода… Если нужно, стреляйте из пулемётов»*** [Stenograma dezbaterilor de la tribunalul poporului asupra lui Antonescu. Buc. 1946. P. 35. Перевод с румынского].

Жестокое обращение оккупантов с мирным населением было предопределено захватническим характером войны. Ещё до её начала, в мае 1941 года, министерство внутренних дел Румынии разработало «Регламент полицейской службы в сельской местности», разрешавший жандармам на оккупированной территории по собственному усмотрению применять огнестрельное оружие и избивать задержанных [Молдавская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. Т. 2. Кишинёв. 1976. С. 33].

Расправы начались с первого дня оккупации.

Молдавия покрылась сетью тюрем, концлагерей, где томились подпольщики, партизаны, все те, кто вызывал у оккупантов подозрение. В Тирасполе и Рыбнице фашисты оборудовали специальные тюрьмы с особым режимом, где содержались коммунисты, подпольщики и партизаны левобережной Молдавии и смежных районов Украины. Число узников с каждым днём увеличивалось, и губернатор Алексяну вынужден был обратиться в мае 1942 года в Бухарест с просьбой выделить в помощь жандармам армейские части*** [НА РМ Ф. 706. Оп. 1. Д. 25. Л. 29). В «информационном донесении» Тираспольского жандармского легиона от 18 октября 1943 года сообщалось, что только в гражданской тюрьме, которая рассчитана на 400-500 человек, насчитывается 850 заключённых и что они «содержатся в очень плохих условиях и спят по очереди»*** [НА РМ. Ф. 413. Оп. 2. Д. 26. Л. 248].

Многочисленные документы оккупантов свидетельствуют о том, что первоочередной задачей фашистских властей и карательных органов была «фильтрация» населения, истребление или заточение в лагеря смерти наиболее политически дееспособной его части: коммунистов, комсомольцев, советских активистов. Пытаясь ликвидировать или предотвратить создание партийного и комсомольского подполья, фашисты устраивали облавы и обыски, хватали всех, кто казался им подозрительным, и бросали в застенки.

Как явствует из отчёта Г. Алексяну, в «Транснистрии» были взяты на учёт 19 380 человек, которых фашисты считали коммунистами и беспартийными активистами. В отдельные книги заносились комсомольцы.

В специальном приказе командования румынской армии от 21 мая 1942 года указывалось: «Все жители территории Транснистрии – мужчины, женщины и дети, – которые участвовали в бывших организациях комсомола, обязаны… в 10-дневный срок со дня опубликования настоящего приказа заявить о своём участии в вышеуказанных организациях… Лица, не заявившие о себе в указанный срок, будут караться тюремным заключением от 3 до 10 лет, а не донёсшие на таковых – от 1 до 5 лет»*** [НА РМ. Ф. 418. Оп. 1. Д. 16. Л. 2; Гратинич С. На левом берегу Днестра. Кишинёв. 1985. С. 30].

По приказу И. Антонеску от 14 сентября 1941 года, «… все те, кто служил при большевиках, считались подозрительными»*** [Гратинич С. На левом берегу Днестра. Кишинёв. 1985. С. 73], а к коммунистам и «подозрительным» требовалось относиться беспощадно. «Любого подозрительного расстрелять», – гласила его резолюция на одном из документов*** [Левит И. Участие фашистской Румынии в агрессии против СССР. Кишинёв. 1981. С. 255]. Позднее И. Антонеску уточнил, что «подозрительным» следует считать всё русское население. Евреев он приказал заключить в концлагеря*** [Молдавская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. Т. 2. Кишинёв. 1976. С. 92].

Человеконенавистнические идеи гитлеризма в полной мере проявили себя в жестоких репрессиях на оккупированных территориях.

Гестаповцы и эсэсовцы, румынские полицейские и жандармы беспощадно истребляли коммунистов, комсомольцев, депутатов верховных органов власти СССР и УССР, местных Советов, профсоюзных активистов, просто людей, объявленных «подозрительными».

В первые дни оккупации в Каменке было замучено и убито 45 человек из актива рабочих и служащих, членов партии и комсомола.

Следующим актом политики румынизации стало уничтожение евреев.

Существует мнение, что политика И. Антонеску в еврейском вопросе была навязана ему фашистской Германией, именно нажим гитлеровцев заставил его осуществлять истребление евреев. Несомненно, определённый нажим был, так как Гитлер искал союзников и в «окончательном решении еврейского вопроса». Но, как известно, нажим оказывала Германия и на других своих союзников, в частности, и на правителей Болгарии и Финляндии, на короля оккупированной ею Дании, тем не менее, в этих странах евреи не подвергались геноциду. Даже Муссолини отверг требование германского фюрера отправить итальянских евреев на смерть.

А маршал И. Антонеску, уверовав в непобедимость вермахта, в победу Германии в мировой войне и установление безраздельного господства на Европейском континенте, с лёгкой душой присоединился к гитлеровским планам решения еврейского вопроса.

Таким образом, ещё до начала войны с СССР судьба евреев была предрешена*** [Гуцул Н., Сысоев П. Они защищали и освобождали Молдову. Пермь. 2001. С. 117-121].

В центре Каменки по улице Пролетарской, где жило в основном еврейское население, оккупанты учинили жестокий погром.

Всех евреев согнали на базарную площадь. Около 1000 человек держали под дулами автоматов, а сами начали грабить их дома. Затем начались расстрелы.

Трупы свозили в ямы возле пожарной команды. Ныне это район автостанции.

После войны жители посёлка вспоминали и пересказывали эти и другие факты злодеяний оккупантов.

Надежда Гавриш (Охотская) вспоминала: «Ещё до войны я подружилась с одной еврейской девочкой. Ева её звали. Каменка ведь была весьма многонациональным местечком. Там жили и немецкие колонисты, наверху молдаване, с другой стороны украинцы, а в рыночной части евреи. Но во время оккупации в Каменке всех евреев собрали и утопили в Днестре… Уже после войны дедушка с бабушкой показывали мне дорогу, по которой румыны вели евреев на смерть. А вдоль дороги стояли люди, и из колонны Еву вытолкнули к моим дедушке с бабушкой.

Наши мамы дружили, и, видимо, её мама увидела дедушку с бабушкой, толкнула к ним Еву, и они её прикрыли и спрятали. Но долго она у них не могла жить, потому что там школа, постоянно много народа, поэтому всю оккупацию Еву прятали у разных людей».

Но документов, подтверждающих сведения о зверствах оккупантов, тогда не было.

И только после того, как 2 августа 1990 года в Президиум Верховного Совета СССР обратился житель посёлка Каменка Сергей Давидович Ситнер с сообщением о зверствах румынских захватчиков в Каменке в годы Великой Отечественной войны, начался поиск архивных документов.

В 2010 году в Национальном архиве Республики Молдова мною были найдены документы о злодеяниях оккупантов в Каменском районе.

Как выяснилось, после освобождения района от фашистов была создана комиссия «По установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников». Председателем комиссии был назначен Гнатышен Василий Леонтьевич – заместитель председателя Каменского райсовета депутатов трудящихся; членами: Мельниченко Яков Васильевич – председатель поселкового Совета, Агафонов Фёдор Афанасьевич – врач судебно-медицинского эксперта райздравотдела, Будницкий Константин Фестович – священник Успенской церкви, Храновский Степан Еремеевич – председатель колхоза имени Ворошилова, Осмулькевич Андрей Тимофеевич – директор русской средней школы № 2.

За период 23-30 ноября 1944 года комиссия провела изучение заявлений свидетелей и осмотра мест злодеяний немецко-румынских оккупантов.

Свидетели Гиндак Александра, Марунчак Тихон, Паскарь Мария подтвердили, что 23-25 июля 1941 года румынские солдаты, проходившие через Каменку, расстреляли 45 человек.

24 ноября 1944 года члены комиссии составили Акт и Протокол судебно-медицинского осмотра трупов, вырытых из могил: «В Каменке Каменского района МССР возле пожарной команды обнаружены 2 могилы. Могилы были разрыты. В первой могиле найдено 20 женских трупов разных возрастов, значительно разложившихся. Во второй могиле найдено 25 мужских трупов разных возрастов.

При вскрытии и осмотре трупов отмечено, что 22 трупа со следами огнестрельного повреждения черепа большей частью в затылочной области. 18 трупов с разбитыми черепами и переломанными костями и 5 трупов, замученных путем удушения и другими способами.

Ввиду того, что эти трупы совершенно разложились, опознать их не представилось возможности.

Трупы в присутствии комиссии были вскрыты, о чём составлено соответствующее заключение судебно-медицинской экспертизы, которое при этом прилагается.

Показаниями свидетелей граждан Каменки Гиндак Александры, Марунчака Тихона Васильевича, Беренштейна Земы Фридоловича, Паскарь Марии Лукияновны установлено, что на месте обнаружения могил расстрелы производились 23-25 июля 1941 года румынскими солдатами, которые в то время проходили через Каменку.

Воинскую часть, фамилии солдат или командиров установить не удалось.

Кроме того, в конце 1941 года и в начале 1942 года румынской жандармерией проводилось систематическое уничтожение еврейского населения. Ежедневно забирали из «Гетто» по 20-30 человек, мужчин, женщин и детей, ночью их выводили на берег Днестра и здесь убивали, трупы сваливали в проруби. Таким образом, было замучено, убито и утоплено свыше 1000 человек. Точное количество убитых не удалось установить.

Приложение:

1. Заключение судебно-медицинского эксперта.

2. Заявления свидетелей и протоколы допросов свидетелей.

3. Два экземпляра фотографических снимков, произведённых на месте раскопки могил.

4. План расположения могил.

5. Список убитых и замученных советских граждан м. Каменка в течение времени с 1941 и начало 1942 годов».

23 ноября 1944 года жительница посёлка A.A. Гиндак подтвердила, что «… в Каменке около пожарной было расстреляно и замучено, закопано еврейское население от румынских извергов».

Свидетельница Беренштейн Биля Лейбовна дала показания: «В июле 1941 года в Каменку пришли румыны и сейчас же согнали всех евреев, и меня в том числе, на базарную площадь. Около 1000 человек держали под дулами автоматов. Из этого числа румыны расстреляли 60 человек по фамилии Фридман, Тайнер, Дохман, Палатник, Крышталь и других. Их трупы свозили в большую яму возле пожарной команды.

Оставшихся евреев под конвоем повели в город Балту, кушать не давали, избивали палками. Я сама видела как в с. Рашкове в Днестре реке потопили 60 человек из еврейского населения – женщин, мужчин, детей и стариков. Из г. Балты нас повели зимой 1941 года в Кривое Озеро… По дороге издевались, грабили. Кто не мог идти, того на месте расстреливали. Когда привели нас в лагерь, то малое количество осталось. В том же году я из лагеря удрала и проживала в селе Ольшанке Крыжопольского района.

Моего мужа Беренштейн Бориса Хаймовича при этапировании румыны расстреляли, мою дочь Беренштейн Дору Борисовну в 1942 году румыны в реке Днестре бросили в полонку под лёд. Родного моего отца Ткач Лейбе и мать родную Хану Симасовну также в реке Днестре утопили румыны».

Со слов неграмотной жительницы Каменки Кушнир Фани Мойсеевны записано: «Я Кушнир Ф.М., до оккупации и при оккупации румынской власти проживала в м. Каменке. По приходу в Каменку румыны сейчас же начали евреев расстреливать. Расстреляли 60 человек еврейского населения, из них 4 женщины и 56 мужчин. Трупы зарыли возле пожарной команды, я сама лично видела. После чего нас, всех евреев собрали на базарную площадь под охраной автоматов и начали избивать нас палками. Потом ходили по хатам и грабили. Я сама лично видела, как румыны расстреляли в Каменке гражданина Ситнер Давида, Палатника, Вайсенберга Шлёму, Шер Иосю с женой.

В октябре 1941 года румыны около 400 человек еврейского населения этапом повели в лагерь Кривое Озеро. Нам не давали ни пить, ни кушать. Которые из евреев не могли идти, их добивали. По прибытии в лагерь я сама лично видела, как каждую ночь по 250 человек евреев расстреливали.

Я, Кушнир, из этого лагеря Кривое Озеро удрала и проживала в селе Кручиновка Любашевского района Одесской области».

По свидетельству Полины Заславской: «В Каменке мы прожили до начала 1942 года. А в начале года румыны и немцы стали сгонять всех евреев на базарную площадь. Немощных, калек, как наша бабушка, они на подводах отвезли к Днестру, пустили под лёд – утопили. Так погибла наша бабушка. Тех евреев, которых собрали на базаре, погнали этапом. Кто отставал, того расстреливали, били прикладами, травили собаками. Был январь 1942 года, стояли сильные морозы. У мамы на руках замёрз младший братик. Когда стал отставать отец, его расстреляли».

Комиссией по установлению фашистских злодеяний был составлен «Список советских граждан Каменского района Молдавской ССР, расстрелянных немецко-фашистскими оккупантами в период временной оккупации». В списке 335 имён.

Оккупанты лишили жизни скромных людей, до войны работавших колхозниками, сапожниками, портными, бухгалтерами, сторожами. Есть в списках фамилии домохозяек, детей.

В 1990 году на месте гибели наших земляков установили скромную стелу.

А в 2010 году по проекту редактора-корреспондента Каменского корпункта телевидения ПМР Семёна Михайловича Слободянского установлен памятник – символ безвинных жертв фашизма.

Белый мрамор – символ безвинных страдальцев. Погасшая свеча – как жизнь, что оборвалась, упирается в Звезду Давида, напоминая про национальную принадлежность главных жертв Холокоста.

Надо сделать всё возможное, чтобы люди помнили, что несёт фашизм, деление людей по национальному признаку. Это нужно не им, замученным и оставшимся не погребёнными по христианскому обычаю. Это нужно нам, живым*** [Балицкая М. Это нужно живым //Днестр. № 18.1 марта 1994 года].

Наш долг – свято беречь память о погибших и не допустить возрождения фашизма.

А тогда, в 1944 году, комиссия по разоблачению зверств фашистов вела работу и в сёлах. Очевидцы тех событий рассказывали о том, что происходило в сёлах района. Не было такого города или села в Приднестровье, где фашисты не оставили бы кровавый след. Они подвергали колхозников средневековым пыткам. В селе Рашков каратели истязали крестьян колхоза имени III Интернационала. Об этом злодеянии 18 ноября 1944 года в Рашковскую сельскую комиссию по злодеяниям немецко-румынских фашистов от жителя села Высочанского Ивана Мироновича поступило заявление: «в виду того, что с. Рашков попало под временную оккупацию немецко-румынских фашистов, в августе 1941 года под видом работы были собраны граждане с. Рашкова, которых избивали и погоняли палками и ремнями, запрягая вместо лошадей.

На подводы наложили брёвна и разбитый бетон и погоняли палками и ремнями.

Вечером 4 августа их закрыли в погреб колхоза «III Интернационал» и жгли бороды и волосы на голове бумагой и соломой. После всех издевательств проезжий карательный отряд посадил их на машины и на месте бывшей переправы на Днестре, связав колючей проволокой по четыре человека, утопили их в реке. Таких погибло 64 человека.

Второй случай: выгнали на прогон возле сада колхоза «III Интернационал», утопили целыми группами по 20-30 человек.

Во время перегона из Каменки в Рашков отстающих 6 человек били прикладами, а после полуживых сбросили в погреб бывшей столовой, где они и скончались.

Дальше расправы проводили жандармы под руководством Попа (начальник жандармерии). Мой дом был разобран по приказу бывшего примара Заведия и все вещи разграблены. В период этой оккупации мне приходилось скрываться вместе со своей семьёй».

В этот же день, 18 ноября 1944 года, в Рашкове комиссия в составе председателя комиссии заместителя председателя райисполкома Гнатышена Василия Леонтьевича и членов комиссии: председателя сельсовета села Рашкова Грецкого Ивана Васильевича, секретаря сельсовета Долинского Кирилла Фёдоровича, директора средней школы Сушкевича Михаила Якимовича, священника Рашковской церкви Гончарука Петра Савельевича, председателя колхоза Датия Якова Петровича и колхозника Барановского Венедикта Иосифовича «составила акт о зверствах фашистского террора над жителями с. Рашкова на основании заявлений граждан Высочанского Кирилла Романовича и Высочанского Ивана Мироновича.

Августа 4 дня 1941 года немецко-румынским карательным отрядом при помощи жандармов и шефа жандармерии Попа было собрано жителей Рашкова 65 человек. Мужчин и женщин увезли на берег реки Днестра, загнали в реку и расстреляли из пулемётов и винтовок. Способствовали в этом румынским жандармам жители с. Рашкова Желавский Иван Васильевич и Мельник Иван Тимофеевич. Трупы всех расстрелянных людей уплыли с водой, следов никаких не осталось.

Вторично 17 августа 1941 года румынские жандармы вывезли ночью 38 человек мужчин к реке Днестру у с. Рашкова. У сада беседки колхоза «III Интернационал» по распоряжению шефа жандармов Тедораша Тодора связывали колючей проволокой вместе по 3-4 человека, гнали в реку и расстреливали. Трупов никаких не осталось, уплыли.

Кроме того, были единичные расстрелы и убийства прикладами винтовок. Под столовой в погребе убиты прикладами 2 мужчин и 3 женщины-старухи. На дороге расстрелян один мужчина, это было 5 сентября 1941 г. Трупы их подобраны родными и похоронены на кладбище.

Приложение: заявления граждан Высочанского Кирилла Романовича и Высочанского Ивана Мироновича; план места убийств и расстрелов».

В Национальном архиве Республики Молдова хранится «Список граждан села Рашков, угнанных фашистскими оккупантами в немецкое рабство».

В списке 71 фамилия, все до оккупации были колхозниками. Указаны фамилии румынских жандармов, причастных к угону граждан – Попа и Тедораш.

Журналист Майя Филипповна Ионко, родившаяся в Рашкове, и через много лет не забыла о потрясшей её в детские годы картине:  «Колонна с людьми растянулась на полсела, по бокам её фашистские солдаты. В голове колонны – телега, на которой, как брёвна, один на другом свалены люди. Никто не кричит, не плачет, не зовёт на помощь. Даже дети. По краям дороги стоят женщины с узелками, они украдкой бросают в толпу хлеб, картошку.

Вдруг от колонны отделяется сухонькая старая женщина с подушкой-думкой в руках, на её плечо опирается высокий молодой парень, её сын, избитый и окровавленный. Медленно, не обращая внимания на конвоиров, они движутся к какой-то только им известной цели. Колонна замерла. Мать подводит сына к стоящему у дороги телеграфному столбу. Прислоняет к нему подушку, чтоб ему было удобно. Её прикладами загоняют в колонну, а он остается один у столба – умирать».

Глубокого смысла и значения навсегда оставшихся в памяти картинок военного времени я тогда, в мои четыре-пять лет, ещё не понимала, но надо ли было что-то объяснять при виде длинной колонны евреев – женщин с детьми, стариков, замертво падавших на просёлочную дорогу после автоматных очередей? Прогнав несчастных несколько раз от Каменки до Рыбницы (а это 45 километров в один конец), всех сбросили в Днестр. Тех, кто не утонул сразу, расстреливали. Ещё долгое время вода в Днестре у нашего села будет красной от пролитой крови. Я это помню, я это видела.

Центр села носил символическое название – «У Бузи»: Бузя десятилетиями торговал в небольшом магазине вином, газированной водой, разными сладостями и всегда давал деньги в долг.

В тот страшный день «У Бузи» стояла молчаливая толпа односельчан, а посреди дороги – распряжённая телега, «под завязку» нагруженная дровами. К телеге подвели трёх израненных, окровавленных, с трудом державшихся на ногах советских солдат. В толпе шепчутся, что их вчера ночью взяли в плен, а главный начальник, который часто ночует у местной шалавы Нинки, подарил пленных ей – как рабов. Нинка надумала, чтоб воины доставили ей на дом вот этот воз с дровами. Село наше – на холмах, дом Нины – на самой высоте, и все понимают, что израненным солдатам брёвна в гору не дотащить.

– А я их подгонять буду, – ухмыляется она.

Подгоняла здоровенной палкой, но ничего у неё не вышло: упали и уже не смогли подняться бойцы. Весь этот ужас я, четырёхлетняя девочка, тоже видела своими глазами.

Нинка сбежала из села в сорок четвёртом. После войны её так и не смогли разыскать – наверняка, поменяла фамилию и паспорт» [http://obackhady.ft.ua/news/novosti_nashego_goroda_i_raiona/2012-09-24-8].

Еврейское население в Рашкове и Каменке было уничтожено полностью.

В селе Подойма комиссия по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников в составе председателя – Гнатышена Василия Леонтьевича заместителя председателя райсовета депутатов трудящихся и членов: Кресталевича Никиты Давидовича – председателя исполкома села Подойма, Поповича Алексея Васильевича – секретаря сельского исполкома, Фрунзе Василия Григорьевича – председателя колхоза имени Котовского, Лодка Екатерины Михайловны – директора 7-летней школы и колхозников Гродского Иосифа Алексеевича и Скодило Давида Деонисовича 22 ноября 1944 года составила Акт № 1: «В июле месяце 1941 года, при вступлении немецких частей в село Подойма, карательный отряд СС ворвался в дом орденоносца Чеколтана Григория Васильевича, вывел из дома на расстояние 100 метров и расстрелял.

В марте 1944 года было расстреляно ещё 4 человека колхозников. Одного расстреляли во дворе его дома, троих вывели на край села и в овраге расстреляли.

Все трупы были извлечены родственниками и похоронены на кладбище.

Районная комиссия считает ответственными за расстрел советских граждан – карательный отряд СС.

Приложение:

1. Заявления и протоколы допроса свидетелей Кушнира Зиновия Григорьевича, Гродского Иосифа Алексеевича, Фрунзе Василия Григорьевича.

2. План места расположения расстрела»*** [Молдавская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. Т. 2. Кишинёв. 1976. С. 45. Док. № 19].

В своём заявлении свидетель Гродский Иосиф Алексеевич написал: «В июле 1941 года я был свидетелем, когда пришли немцы, взяли из дома Чеколтана Григория Васильевича и расстреляли».

Колхозникам села Подойма, в числе которых был Антон Фрунзе, перед приходом оккупантов было поручено эвакуировать колхозный скот. До Крыжополя дошли за двое суток. С рук на руки сдали скот. Собравшись вместе, стали решать: возвращаться домой или нет. Дмитрий Барда, член правления колхоза, настоял на том, что в селе побывать необходимо. Если там немцы – не входить, если нет – взять побольше продуктов и двигаться за нашими войсками.

Так и решили. Шли быстро, думая каждый о своём. Перед Подоймой остановились, прислушались. В наступившей ночи не слышалось ничего подозрительного. Решили дома переночевать, а рано утром встретиться возле правления колхоза.

На утро послышалась канонада. Немцы усиленно бомбили Днестр в районе Рашкова. Фронт приближался.

Все девять человек, угонявших скот, уже были в назначенном месте. Из конюшни взяли лошадей, уселись на подводу, поднялись в гору. Лошади пошли мерным шагом. Никто не подозревал о грозящей опасности. Они ехали уже вдоль границы своего и соседнего колхоза имени Владимира Ильича, когда внезапно увидели перед собой метрах в пятидесяти фашистов. Бежать было бессмысленно.

Антон Фрунзе нащупал в левом нагрудном кармане партийный билет. Мелькнула мысль, чтобы спрятать его. Но куда? Решил, что обойдётся.

Судя по виду подошедших к ним немцев, это была разведка. Рыжий детина со знаком фельдфебеля приказал на ломаном русском языке поднять вверх руки.

Может быть, всё бы кончилось благополучно, если бы у Антона не нашли партбилет…

Их били в лицо, живот, спину. Выкручивали руки. Плевали в глаза. Надежды на жизнь не было. Поиздевавшись вволю над колхозниками, фашисты расстреляли их. Забрать мёртвых удалось лишь только через три дня.

Свидетелем этой трагедии оказался Филипп Падуряну, чудом избежавший гибели.

…На том месте, где были расстреляны люди колхоза имени Котовского, стоит памятник, на котором высечены имена погибших. Вот они: Антон Фрунзе, Дмитрий и Алексей Барда, Иустин Руснак, Григорий Бублик, Дементий Чеколтан, Онуфрий Попович, Аксентий Кучук, Давид Скодило и Аксентий Молчан.

Десять человек, зверски расстрелянные фашистами только за то, что они были советскими людьми*** (Утёмова Г. В карауле стоят деревца //Днестр. № 57. 9 мая 1973 года].

О расстреле трёх жителей села Подойма в 1944 году членам комиссии заявил житель этого села Фрунзе Василий Григорьевич: «Я, житель села Подойма, был очевидцем обстоятельства, когда немцы карательного отряда «СС« вели мирных жителей Кафтанатия Ивана Яковлевича, Плотяна Петра Наумовича и Поповича Авксентия Онуфриевича около моего дома. А к вечеру я услыхал от соседей, что вышеуказанные лица были расстреляны. Это было в марте 1944 года».

Комиссия при помощи свидетелей фашистских злодеяний составила список расстрелянных односельчан.

21 ноября комиссия работала в селе Хрустовая. Члены комиссии в составе заместителя председателя райсовета депутатов трудящихся Гнатышена Василия Леонтьевича – заместителя председателя райсовета депутатов трудящихся, Войта Арсения Луковича – председателя Хрустовского сельского исполкома, Бодарева Гаврилы Петровича – председателя колхоза имени Кагановича, Деревчука Якова К. – директора молдавской НСШ, Кузьменко Варвары – секретаря исполкома, Бойко Татьяны Петровны – члена сельского исполкома и Букацела Феодора Леонтьевича – члена колхоза имени Ленина составили акт о злодеяниях фашистов: «В период времени с 23 июля 1941 года по 18 марта 1944 года в с. Хрустовая расстреляно немцами три человека. Двоих колхозников колхоза имени Ленина: Писаренко Мефодия Петровича 1889 года рождения и Бадана Тимофея Семёновича 1900 года рождения – расстреляли возле дома жителя села Безушко Матвея Семёновича.

Цыбульский Яков Дмитриевич 1902 года рождения, садовод колхоза имени Кагановича был убит возле речки. Трупы убитых родственники похоронили на кладбище».

К Акту прилагаются заявления Букацела Фёдора Леонтьевича и Бодарева Гаврилы Петровича, которые дали свидетельские показания о том, что 23 июля 1941 года жители села Писаренко М.П., Бадан Т.С., Цыбульский Я.Д., сопровождавшие эвакуированных колхозных лошадей, «были взяты немецкими фашистами, заведены в немецкий штаб» и убиты.

26 ноября 1944 года комиссия в составе председателя райсовета депутатов трудящихся Каменского района Данько Петра Михайловича, председателя сельсовета села Грушка Унтуры Дениса Васильевича, секретаря сельсовета Качуровской Василисы Павловны, директора школы Танасевского Ивана Давидовича, председателя колхоза имени Артёма Тухаря Ефима Захаровича, старосты церковной общины Иордатия Ивана Петровича, колхозника Татаровского В.И. составили акт о расстреле румынами жителя села H.A. Раковского: «На основании свидетельских показаний граждан Кожухарь В.П. и Унтура Е.И. установлено следующее: при оккупации немецко-румынскими захватчиками с. Грушки в 1941 году в первых числах августа румынским жандармом Павлюком Семёном, который прибыл из села Немировки Вертюжанского района Сорокского уезда, при содействии примара Тухаря Николая Петровича, был арестован житель села Раковский Наум Абрамович, по национальности еврей, в возрасте 70 лет. Жандарм Павлюк повёл его под винтовкой в центр села возле церкви и предложил ему раздеться и разуться. Раковский Наум Абрамович исполнил все эти приказания – разулся и разделся. После этого жандарм Павлюк приказал поднять камень с земли, в то же время жандармом Павлюком было произведено четыре выстрела из винтовки, и Раковский H.A. был убит и похоронен возле церкви жителями села Кутюжанским Иваном и Рогальским Д.Е.

После убийства Раковского Наума Абрамовича жандарм Павлюк Семён пошёл на квартиру Раковского Наума А. и произвёл обыск и ограбил лучшие вещи из квартиры».

Об убийстве старика Наума Раковского вспомнил и спустя годы рассказал об этом житель села Грушка ветеран войны Фёдор Тимофеевич Унтура: «… Что касается оккупации, в то время все, от мала до велика, работали в общине. В селе было 8 жандармов-надзирателей. Один их них – Симеон Крецул отличался особой жестокостью. Моя жена, Ефросинья Федосеевна, была свидетельницей казни соседа, старого еврея Наума Раковского. Жандарм хладнокровно расстрелял его на глазах односельчан. А как безжалостно избивали румыны! Не жалели ни женщин, ни стариков».

26 ноября 1944 года членами комиссии в составе председателя Каменского райсовета депутатов трудящихся Данько Петра Михайловича, председателя Окницкого сельсовета Поддубного Василия Саввовича, председателя колхоза имени Будённого Лозинского Ивана Саввовича, церковного старосты Поддубного Платона Иосифовича, директора школы № 18 Швец Елены Демьяновны и бухгалтера колхоза Шкильнюка Михаила Феодотовича был составлен Акт: «Комиссия произвела изучение заявлений и протоколов допросов свидетелей и установила: в 250 метрах западнее села Окницы Каменского района имеется могила. Разрыть указанную могилу не представилось возможным ввиду затопления её водой. В могиле есть 4 трупа: 2 трупа мужских и 2 трупа женских разных возрастов. На всех трупах одежда отсутствует. Все 4 трупа были расстреляны из автоматов. Свидетельскими показаниями доказано, что это трупы Кац Шмиля, его жены и ребёнка, Крыжевской Рухаи. В декабре 1941 года они румынскими жандармами были взяты из квартир, приведены в вышеуказанное место и расстреляны. Способствовали этому бывший примар Порожный Михаил Онуфриевич и шеф поста.

Приложение: заявления свидетелей Липовского Карпа Пантелеевича, Карауша Данилы Васильевича, Вогнистой Софьи Иосифовны».

Свидетель Липовский К.П. написал в заявлении: «Я гр[аждани)н с. Окницы Каменского района подтверждаю показание издевательства, причинённое румынскими жандармами над советскими гражданами с. Окницы, которые были расстреляны за селом у силосной ямы».

В показаниях свидетелей даны страшные факты, обличающие и немецкий, и румынский фашизм, и нет им прощения.

А всего в Каменке расстреляно 380 человек, подвергались арестам, побоям и насилиям 118 человек. В Подойме расстреляно 19 человек, в Хрустовой – 6, Грушке – 1, Окнице – 4, Рашкове – 109*** [НА РМ. Там же. Л. 1-30]. Об этом свидетельствует архивный документ.

Все расстрелы производились по приказам начальника Каменской жандармерии по фамилии Попа. Жандармом Семёном Павлюком расстрелян 1 человек. Шеф жандармского поста Флутор расстрелял троих. Сержант жандармерии Межур – 312 человек.

Но никакие цифры не смогут выразить всю глубину трагедии. Ничто не восполнит утраты, не вернёт к жизни прошедших тяжёлые испытания людей.

Источник: М.Е.Балицкая, „Война была всенародная. История Каменки и окружающих её сел в документах, воспоминаниях и легендах. Книга 2”, Тирасполь, 2013.

В книге можно найти много фотокопий документов комиссий по расследованию преступлений немецко-румынских захватчиков.

Reclame

Lasă un răspuns

Completează mai jos detaliile tale sau dă clic pe un icon pentru a te autentifica:

Logo WordPress.com

Comentezi folosind contul tău WordPress.com. Dezautentificare /  Schimbă )

Fotografie Google+

Comentezi folosind contul tău Google+. Dezautentificare /  Schimbă )

Poză Twitter

Comentezi folosind contul tău Twitter. Dezautentificare /  Schimbă )

Fotografie Facebook

Comentezi folosind contul tău Facebook. Dezautentificare /  Schimbă )

w

Conectare la %s