Молдавская ССР в годы фашистской оккупации (1941-1944)


Горд Бельцы, Молдавия. Два снимка с одного ракурса — незадолго до войны и летом 41-го.

Колонизация и румынизация населения Молдавии

Летом 1941 года на оккупированной территории правобережной Молдавии румынский диктатор И. Антонеску установил «новый порядок» фашистского правления. В приказе оккупационных властей от 25 июля о временном административном устройстве территории между Днестром и Прутом ст. 1. гласила: «Территория отвоеванной Бессарабии является юридической единицей, руководимой и управляемой уполномоченным генерала Антонеску. Уполномоченный генерала Антонеску по администрации отвоеванных территорий Бессарабии контролирует и опекает Кишиневский муниципалитет и города-резиденции; имеет право пересматривать решения подведомственных опекаемых инстанций. Он является верховным руководителем всех государственных и местных администраций»… [1]

Территория губернаторства «Бессарабия» была разбита на 9 уездов: Бельцкий, Сорокский, Оргеевский, Бендерский, Кагульский, Кишиневский (в документах оккупационных властей — Лапушнянский), Белгород-Днестровский, Измаильский, Новокилийский. Некоторые населенные пункты северной части Молдавии, бывшего Бричанского района, входили в состав Хотинского уезда губернаторства «Буковина» [2].

Окончательный статус и административное устройство Бессарабии были определены декретом-законом №790 от 3.10.1941 г., по которому «уполномоченный» официально стал именоваться губернатором и в качестве «высшей власти» был наделен большими правами [3].

19 августа 1941 г. И. Антонеску издал декрет об установлении румынской власти на оккупированной территории левобережья Молдавии, в Одесской области, южной части Винницкой и западной части Николаевской областей Украины.

В декрете указывалось:

«Мы, генерал Ион Антонеску, верховный главнокомандующий армией, постановляем:

Ст. 1. Территория, оккупированная между Днестром и Бугом, за исключением района Одессы (не была еще взята фашистскими захватчиками – авт.), граничащая на севере по линии Могилев — Жмеринка, обозначенной на прилагаемой карте, входит в состав румынской администрации.

Ст. 2. Назначаем нашим представителем в Транснистрии с предоставлением ему всех полномочий господина профессора Георге Алексяну» [4].

Административными центрами губернаторств являлись: «Бессарабии» — Кишинев, «Транснистрии» — вначале Тирасполь, а с 17 октября — Одесса.

Молдавия в начальный период войны была расчленена на две части, искусственно изолированные проведенной границей, вдоль которой были выставлены румынские пограничники. В отличие от Бессарабии и «созданного» третьего губернаторства «Буковина», «Транснистрия» формально в состав Румынии не входила. И. Антонеску получил лишь немецкий мандат на осуществление временного правления и экономической эксплуатации.

Однако правители фашистской Румынии вынашивали планы аннексии и на этой оккупированной территории, о чем свидетельствует стенографическая запись диалога от 26 февраля 1942 г. между И. Антонеску и министром культуры Румынии И. Петровичем:

«Господин маршал И. Антонеску, глава государства:

— Мы ведем в Транснистрии титаническую борьбу…

Не секрет, что я не намерен упускать из рук то, что приобрел.

Транснистрия станет румынской территорией, мы ее сделаем румынской и выселим оттуда всех иноплеменых…

Господин И. Петрович, министр национальной культуры:

— Господин маршал, сделанные Вами заявления относительно Транснистрии наполнят радостью все румынские сердца» [5].

Однако румынское правительство по ряду причин воздерживалось от публичных высказываний на этот счет и не афишировало свои коварные планы. И. Антонеску боялся, чтобы аннексия «Транснистрии» не рассматривалась в качестве компенсации Румынии за северную Трансильванию, утраченную в результате венского диктата. Поэтому военно-фашистское правительство Румынии, выполняя все требования Германии о посылке новых формирований румынских войск по захвату других территорий СССР и об увеличении финансово-экономических затрат на войну, верили в Гитлера, в то, что он оценит их «вклад» в войну и пересмотрит решение венского диктата в пользу создания «Великой Румынии».

Гитлер не собирался делить захваченные территории СССР. В начале войны, 16 июля 1941 г., излагая свои планы «освоения» оккупированных территорий в узком кругу, он сказал: «В настоящее время наши взаимоотношения с Румынией хорошие, но никто не знает, как эти отношения сложатся в будущем. С этим нам нужно считаться и соответственно этому мы должны устроить свои границы. Не следует ставить себя в зависимость от благожелательства третьих государств. Исходя из этого, мы должны строить наши отношения с Румынией» [6].

Германия сохраняла в Транснистрии свое верховное право, по которому она распоряжалась железными дорогами и морскими портами, а также ввела свою немецкую марку (Reichskreditkassenscheine) как единственную «законную» валюту на оккупированной советской территории.

Гитлеровская Германия осуществляла свой контроль также в Бессарабии и Буковине под видом консульств, комендатур, «советников» и «экспертов», которые активно вмешивались в деятельность румынской оккупационной администрации.

И. Антонеску назначал на все руководящие посты губернаторств только выходцев из Румынии и преимущественно военных. Они же возглавляли префектуры (верховный орган уездной администрации) и претуры (верховный орган волостной, т. е. районной администрации).

В годы оккупации Молдавии в городах и селах свирепствовали военно-полевые суды, а вместе с армией карательные функции выполняли жандармерия, полиция, сигуранца (тайная полиция) и органы «Специальной службы информации» (секретная полиция, подчинявшаяся непосредственно И. Антонеску) и др. Были предоставлены некоторые должности в административных и карательных органах представителям местных богатых слоев населения, которые до войны скрывались в Румынии и возвратились в Молдавию в обозах немецко-румынских захватчиков [7].

Средства массовой информации румынского правительства стали широко вести пропаганду «освоения» оккупированных советских земель не только в Бессарабии, Северной Буковине, но и в левобережных районах Молдавии — Приднестровье, которое должно было стать центром колонизации.

Сразу же после захвата всей территории Молдавии и части Украины румынское военное командование обещало своим солдатам, участвующим в войне против СССР, большие земельные наделы. Но в действительности захваченные земли планировались для военной верхушки, немецких меньшинств, а также для румын-переселенцев из Южной Добруджи, Македонии, Крыма и Кавказа [8].

На заседании румынского правительства 16 декабря 1941 г. диктатор И. Антонеску заявил:

«Мы не повторим ошибки прошлого. Мы осуществим колонизацию отборными земледельцами… Мы не будем проводить бесплатную колонизацию. Ничего в румынской стране больше не дается бесплатно… Пусть каждый оплачивает свою собственность…» [9]

Фашистская Румыния не была заинтересована в том, чтобы столица Бессарабии расширялась. На вышеуказанном заседании румынского правительства Антонеску сказал: «Мы должны уменьшить пространство этого города, который очень растянулся. Кишинев не получит того развития, которое имел при русских… Мы должны свести население этого города до 100 – 110 тысяч жителей» [10].

Жестокому преследованию подвергались бывшие работники местных органов власти и другие категории государственных служащих.

В соответствии с распоряжением штаба 4-й румынской армии всем военным и гражданским оккупационным органам Бессарабии об отстранении от должности местных государственных служащих, работавших при Советской власти, указывалось: «…составить списки и направить нашему командованию, которое после обобщения направит их компетентным министерствам. Всех этих служащих держать под строгим наблюдением и завести на них персональные карточки» [11].

Фашистское правительство Румынии стремилось держать народ Бессарабии и Транснистрии в темноте и невежестве. Так, были закрыты все советские школы, высшие и большинство средних учебных заведений. Не работали театры и дома культуры. В начальных школах с румынским языком обучения мужчины изучали земледелие, а женщины — хозяйство. Право получить среднее специальное или высшее образование в Румынии предоставлялось молодежи Бессарабии из числа богатых слоев населения нееврейского или славянского происхождения.

В то же время из-за резкого роста цен на товары первой необходимости, сдачи оккупационным властям военной контрибуции и других налогов, а также из-за повышения платы за обучение многие дети в возрасте от 7 до 16 лет не могли получить начального образования.

Десятки тысяч учащихся из числа «зачисленных» также не посещали школу из-за отсутствия одежды и обуви.

Оккупационные власти старались посеять рознь между народами многонациональной Молдавии: молдаванами, русскими, украинцами, болгарами, гагаузами и другими. Особенно подвергалось преследованию все русское. Запрещалось говорить по-русски в общественных местах. Уничтожалась советская литература на русском языке.

Правительство диктатора Антонеску приняло ряд мер по румынизации молдавского населения, и опорой в осуществлении этой «программы» являлись националистические богатые слои населения Бессарабии. Так, в отчете ведомства пропаганды губернаторства «Бессарабия» указывается на то, чтобы изменить «мировоззрение» молдаван, сделать Бессарабию «самой крепкой в румынской вере», так как бессарабский крестьянин всегда считал себя молдаванином, а не румыном… [12]

В случае победоносного окончания войны И. Антонеску рассчитывал, что при дележе захваченных советских территорий «перевоспитанные» таким образом молдаване будут служить доказательством «прав» Румынии не только на губернаторство «Бессарабию», но и на «Транснистрию». В связи с этим планом много внимания уделялось румынизации имен и фамилий молдаван. В предписании губернаторства «Бессарабия» от 6 июля 1942 г. о мерах по проведению румынизации населения оккупированной территории указывалось, что “учащиеся, служащие и некоторые крестьяне продолжают называть себя вместо Думитру, Василе, Ион, Константин, Михай и т.д. — Митя, Вася, Ваня, Костя, Миша и т. д. [13]

Но самым печальным и непонятным является то, что эта аномалия отмечается и у большинства чисто молдавских семей, которые по непонятным причинам настойчиво пользуются русскими именами, сохраняя, таким образом, в трезвом и активном состоянии русский дух. Устранение этих дурных привычек является первостепенной и главной задачей при выполнении всеобщей и обязательной румынизации духа, настроения и атмосферы в Бессарабии” [14].

Далее в этом документе говорится:

«Начальники бюро записей гражданского состояния не будут выдавать (справки), а священники не будут крестить молдавских детей с чисто русскими именами (Всеволод, Игорь, Татьяна, Люба и т. д.) или с румынскими русифицированными именами. Будет отказано в занесении в книги записей актов гражданского состояния новорожденных молдавских детей с русскими именами» [15].

При восстановлении на оккупированной территории помещичье-капиталистической собственности фашистские власти отняли у многих крестьян землю, скот и сельскохозяйственный инвентарь.

В результате безземельные и малоземельные крестьяне стали батраками, даровой рабочей силой для румынских и местных богачей.

Особенно жестоко эксплуатировалось местное население губернаторства «Транснистрия», где была введена обязательная трудовая повинность от 16 до 60 лет.

Неограниченные права предоставлялись губернатору «Транснистрии» Г. Алексяну. Так, в диалоге с губернатором Алексяну Антонеску сказал: «Вы там полный хозяин. Если обстоятельства там изменились, делайте так, как находите нужным. Вы должны выводить людей на работу даже кнутом, если не понимают иначе.

Если в Транснистрии дела пойдут плохо, вы будете отвечать. Основа там земледелие. Если крестьянин не выходит на работу, выгоняй его даже пулей. Для этого вы не нуждаетесь в моем разрешении…» [16].

Оккупанты, стремясь использовать в своих интересах молодежь, в августе 1942 г. учредили так называемое «Трудовое войско» [17].

Нельзя не отметить и тот факт, что населению, проживающему в Бессарабии и Транснистрии, запрещалось свободно перемещаться. Более того, чтобы поехать в соседнее село внутри того же уезда, необходимо было получить обоснованное заключение примарии и разрешение претора [18].

Кровавый террор и чудовищные преступления

Геноцид, насилие и массовое истребление.

С первых же дней вся деятельность оккупационных властей и их прислужников была направлена на «умиротворение» населения захваченной молдавской территории методами насилия и жестокого подавления сопротивления. В целях устрашения местного населения немецко-румынское военное командование, губернаторы Бессарабии и Транснистрии издали множество приказов, в которых устанавливали всевозможные ограничения и запреты для местного населения. Как правило, приказы кончались словами: «За нарушение — смертная казнь», «тюремное заключение сроком на …» и т. д. [19]

Подвергая арестам, жестоким пыткам и расстрелам тысячи советских людей, фашистские оккупационные власти старались создать впечатление, что они расправляются только с коммунистами и комсомольцами, партизанами и подпольщиками, которые оказывают вооруженное сопротивление немецко-румынской армии, остальных же граждан, стоящих вне политики, они не трогают. В действительности же за трехлетний период оккупации на территории Молдавии немецко-румынскими палачами были совершены следующие злодеяния:

а) расстреляно и сожжено в тюрьмах и лагерях — 37475 чел.;

б) повешено — 12 чел.;

в) умерло от невыносимых пыток и истязаний — 22713 чел.;

г) убито в результате бомбардировок и обстрелов — 1046 чел.;

д) погибло военнопленных в результате содержания их в нечеловеческих условиях — 2603 чел.

Всего же немецко-румынскими оккупантами истреблено 63849 ни в чем не повинных мужчин, женщин, стариков и детей [20]. Несмотря на проведенную большую работу по расследованию преступлений на молдавской территории в 1941-1944 гг., нельзя утверждать, что были установлены все факты преступлений против мирного населения. Неслучайно в докладе (июнь 1945 г.) об итогах учета ущерба и расследовании злодеяний немецко-румынских оккупантов в Молдавской ССР Республиканская комиссия отмечает, что «Совнаркомом наложены взыскания на пять председателей исполкомов, а Бюро ЦК КП(б) М — на два наркомата за несвоевременное окончание работы по учету ущерба» [21 ].

В этом же документе сообщается: «… оккупанты подвергли истязанию и пыткам 20345 человек и угнали в немецко-румынское рабство 47242 человека» [22].

Массовому истреблению и насилию в первую очередь подвергалось еврейское население. Так, еще в начальный период оккупации Молдавии И. Антонеску, прибыв 17 июля 1941 г. в г. Бельцы, дал указания администрации Бельцкого уезда, как нужно относиться к местному населению, и особенно к евреям. Румынский диктатор распорядился следующим образом: «…При самом незначительном сопротивлении со стороны населения — расстреливать на месте. Фамилии казненных опубликовать.. Население Бессарабии подвергнуть проверке, подозрительных и тех, которые выступают против нас, нужно уничтожать.. Ни один еврей не должен оставаться в селах и городах, их следует интернировать в лагеря…» [23] Это был открытый призыв к кровавому террору и массовым убийствам.

Выполняя указания И. Антонеску, губернатор Бессарабии Войкулеску 21 августа 1941 г. издал приказ № 61, в котором обязывал префектуры уездов создать концлагеря и гетто для содержания евреев. Центрами сбора были Реуцел, Лимбены и Рышканы — для евреев из Бельцкого уезда; лес “Александру чел Бун” и “Рубленица” — для Сорокского уезда и т. д. [24]

Всего на территории Бессарабии румынская администрация образовала около 30 гетто и концлагерей [25].

Согласно отчету комиссии военно-фашистского правительства Румынии по расследованию деятельности администрации кишиневского гетто (декабрь 1941 г.), кроме указанного гетто наиболее крупными концлагерями являлись: Вертюжаны — 23000 евреев, Маркулешты — 11000, Единцы и Секуряны — 25000 и др. [26] В этом же документе комиссия кишиневского инспектората жандармерии указывает: «…Что касается евреев из Бессарабии, следует, что между количеством интернированных около 75000-80000 и числом эвакуированных 55867 евреев есть разница примерно 25000 евреев, которые умерли естественной смертью, удрали или были расстреляны…» [27] Далее румынские оккупанты сами указывают на факты массового расстрела евреев, в том числе и убийство румынского христианина Иона Кармен из Плоешт, который находился в Кишиневском гетто вместе со своей женой еврейкой Феней Кармен [28].

В сентябре 1941 г. в Дубосеарах у заранее вырытых ям немецкий карательный отряд гестаповцев во главе с Келлером расстрелял от 6000 до 8000 евреев [29].

В гетто и концлагерях Бессарабии содержалось много женщин, стариков и детей. Так, например, из 11525 душ кишиневского гетто было «… 4476 женщин и 2901 ребенок; … старше 50 лет – 1502 мужчины и 1704 женщины» [30].

Из-за антисанитарного состояния концлагерей и гетто среди населения Бессарабии началась эпидемия сыпного тифа. Больничные учреждения практически не работали, а большинство случаев не диагностировалось. Санитарная служба губернаторства только до конца 1941 года учла 5790 заболевших. Были зафиксированы также 6115 больных скарлатиной, 1455 — брюшным тифом, появились очаги рожи, дифтерии, дизентерии, других опасных инфекционных заболеваний [31].

В связи с резким распространением эпидемии и большой смертностью населения в Бессарабии румынские власти уже в сентябре 1941 г. начали «эвакуацию» евреев в Транснистрию. В специальном приказе-инструкции указывалось, что людей нужно отправлять колоннами по 1500-1600 человек [32], но к Днестру их «должно прийти как можно меньше» [33]. Так, румынские лейтенанты Рошка и Попович, осуществлявшие депортацию евреев из Бессарабии, расстреляли на трассе Единцы—Косоуцы и Секуряны — Единцы около 500 человек каждый [34].

По данным исследований ученых-историков последнего десятилетия XX века, в концлагерях и гетто Транснистрии содержалось несколько сотен тысяч человек, преимущественно евреи, депортированные не только из Бессарабии и Северной Буковины, но и из ряда уездов Румынии. Предполагается, что в Транснистрии в годы фашистского режима погибло более 300 000 евреев. В то же время установить точное количество расстрелянных и замученных евреев в концлагерях Транснистрии не представляется возможным.

В ноябре 1941 г. губернатор Войкулеску доложил своему руководству, что в Бессарабии «еврейская проблема решена» [35]. После этого «успеха» румынские власти приступили к решению «цыганского вопроса». Уже к концу 1942 г. в концлагерях Транснистрии насчитывалось около 25 тысяч (в том числе 13 тысяч оседлых) «совершенно раздетых» цыган, из них свыше 10 тысяч детей. В 1943 г. еще 18 тысяч оседлых цыган планировалось разместить в прибужских районах.

1 августа 1943 г. Кабинет управлением Бессарабией, Буковиной и Транснистрисй (КББТ) докладывал И. Антонеску «…что эвакуированные в Транснистрию цыгане представляют с точки зрения обеспечения одеждой жалкую картину: тысячи мужчин, женщин и детей совершенно раздеты» [36]. Однако положительные меры не были приняты и большинство цыган погибло от холода и голода.

Необходимо отметить, что уже в первые месяцы оккупации немецко-румынские фашисты расстреливали не только евреев, русских, украинцев, болгар, гагаузов, цыган, но и молдаван. Так, в сообщении военного командования от 30 августа 1941 г. советские агенты из сел, расположенных на бендерской дороге, стреляли в солдат румынской армии. В наказание было расстреляно по 5 человек из 17 населенных пунктов, подозреваемых якобы в принадлежности к советским партизанам [37].

В связи с нападением на немецкий грузовик ночью 11 июня 1941 г. около станции Слободзея-Бельцы по приказу немецкого военного командования были казнены десять заложников из местного населения [38].

Подтверждением того, что уничтожению подвергались мирные жители различных национальностей, является документ-сводка губернаторства «Бессарабия» о расстрелах советских граждан немецко-румынскими войсками [39].

В сводке Совинформбюро 14 августа 1941 г. сообщалось: «В селе Нигурень Векь румынские жандармы арестовали сельских активистов. На глазах у всех жителей жандармы расстреляли отца, мать и брата активиста Аврама Фукса. В бессарабском селе Оленешты румынские оккупанты расстреляли всех активистов и членов их семей. Вся площадь была усеяна трупами».

Захваченные советскими частями документы немецко-румынского командования свидетельствуют о том, что массовые убийства и грабежи совершались но прямому приказу германских и румынских властей. Так, в приказе начальника 14-й румынской дивизии полковника Николаеску за № 24220 говорится: «Хлеб, крупный рогатый скот, мелкий скот, домашняя птица — все это должно быть изъято у населения для армии. В каждом доме необходимо производить тщательные обыски и забирать все без остатка, чтобы ничего не оставалось партизанам. За утайку продовольствия, за малейшее сопротивление расстреливать на месте, а дом сжигать…» [40]

О необоснованных грабежах и бесчинствах по отношению к мирному населению со стороны немецко-румынских и итальянских войск сообщали кишиневская квестура полиции [41] областному инспектору полиции и примария г. Бельцы губернаторству «Бессарабия» [42].

В августе-сентябре 1941 г. и марте 1942 г. в концлагере при рыбницкой тюрьме оккупанты расстреляли 1297 человек, сожгли — 240, от голода и истязаний погибло 1194 человека [43].

С приближением фронта к территории Молдавии и активизацией подпольной и партизанской борьбы оккупанты усилили террор. Они убивали ни в чем не повинных мирных жителей, угоняли в рабство сотни человек и сжигали десятки домов, в том числе и в местах компактного проживания молдаван. В акте Бельцкой районной комиссии о расстреле жителей с. Хилиуцы отмечается, что фашисты расстреляли 12 заложников и угнали в рабство 123 человека. Из показаний жителя с. Хилиуцы Балаганюка известно следующее: «В то время, когда одна группа немцев, согнавшая всех жителей с. Хилиуцы в центр села, угрожала им расстрелом, вторая группа ходила но домам, забирая в домах одежду, скот и поджигала дома. Полностью было сожжено 73 хозяйства…»[44]

О трагедии с. Хилиуцы писали молдавские газеты и газета «Правда» 25 июня 1975 г.

С особой жестокостью расправлялись фашистские оккупанты с подпольщиками, партизанами и румынскими политзаключенными в рыбницкой и тираспольских тюрьмах.

19 марта 1944 г. фашисты ворвались в камеры рыбницкой тюрьмы, куда было заточено 245 подпольщиков, партизан и румынских антифашистов, расстреляли заключенных из автоматов прямо в камерах, а затем подожгли здание тюрьмы. Всего было расстреляно 238 человек, 7 человек остались в живых. Трупы расстрелянных в помещении тюрьмы сгорели, часть трупов похоронена на кладбище [45]. Спустя 24 года, в 1968 году, в г. Элисте Калмыцкой АССР состоялся суд над главарем карательного отряда Немгуровым и другими преступниками, участвовавшими в расстреле заключенных рыбницкой тюрьмы [46].

На основании донесения зам. командира в/ч 43153 гв. майора Куферштейна 15 сентября 1944 г. ЦК КП(б) Молдавии о массовом уничтожении советских патриотов — узников тираспольской тюрьмы, а также акта Тираспольской комиссии от 30 сентября 1944 г. стало известно, что в саду учебного хозяйства сельхозинститута весной 1944 года немцы расстреляли до 2000 человек [47].

Истязаниям и расстрелам подверглись советские военнопленные, партийные и комсомольские активисты в концлагерях г. Кишинева [48], с. Бульбока [49] и других населенных пунктов на оккупированной территории.

В национальном архиве Р.Молдова сохранились десятки документов, свидетельствующих о том, что немецко-румынские фашистские власти в 1941-1944 гг. осуществляли в Молдавии геноцид, насилие и массовое истребление мирного населения.

Насильственное выселение жителей Приднестровья и юга Молдавии.

В целях расширения владений немецкого меньшинства из некоторых сел Дубоссарского уезда Транснистрии немецко-румынские оккупанты частично выселили украинцев и молдаван. Весной 1942 г. 1162 семейства из числа румын были размещены в Кагульском уезде Бессарабии и на Измаилщине [50].

8 июня 1943 г. в сообщении секретной службы информации Военно-гражданскому кабинету по управлению Бессарабией, Буковиной и Транснистрией (КББТ) указывалось: «…из Рыбницкого уезда (Транснистрия) было эвакуировано 3000 украинцев, на место которых должны быть поселены румыны с Кавказа… эвакуированные были отправлены в Очаковский уезд, куда они прибыли в плачевном состоянии, будучи лишенными большей части своего имущества. Поскольку это население было эвакуировано насильно, без того чтобы принять меры к сохранению их имущества и без учета их нужд, создалось положение всеобщего недовольства населения и вызвана задержка в проведении сельскохозяйственных работ. Информация точная» [51].

При этом фашистские чиновники и духовные отцы не упустили случая, чтобы нажиться за счет жертв нацистского произвола. Так, в секретном документе сообщается: «…священник церкви Вада-Турково и Белочи Калофетяну вместе с помощником примаря с. Белочи собрали у жителей, намеченных к переселению, вещи (ковры, одеяла, полотенца, подушки и т. д.), пообещав, что за это они будут ходатайствовать перед уездной префектурой об отмене приказа об эвакуации» [52].

Подвергалось насильственной эвакуации и население национальных меньшинств Бессарабии. 20 июля 1943 г. губернатор Бессарабии дивизионный генерал О.Ставрат уведомляет румынские правительственные органы в следующем: «… имеются села национальных меньшинств (русские, украинские и гагаузские), которые не включаются в ритм сегодняшнего дня, а некоторые жители этих сел не подчиняются сразу полученным приказам и особенно при выполнении трудовой повинности,… господин маршал, глава государства, разрешил отправить этих инородцев за Днестр, а их недвижимое имущество секвестрировать в пользу государства…» [53]

В населенные пункты, где проживали гагаузы, планировалось переселение македонских румын, чтобы они могли заниматься овцеводством. Об этом явствуют секретный документ префектуры уезда Тигина губернаторства «Бессарабия» № 225 от 17 января 1942 г. и копия распоряжения Национального центра румынизации [54]. Кроме того, фашистское правительство Румынии уже в 1941 г. планировало выселение средств для содействия в переселении и обучении румынских колонизаторов из Македонии и Греции на общую сумму 204 188 927 леев [55].

Румынскими властями предусматривалось выселение и болгарского населения с юга Бессарабии. По этому вопросу 16 октября 1942 г. в письме Министерства внутренних дел Румынии Военно-гражданскому кабинету по администрации и организации Бессарабии, Буковины и Транснистрии сообщалось: «…проблема составления плана эвакуации болгарского населения с юга Бессарабии не может быть изучена и тем более подготовлена настоящим департаментом, так как она находится в компетенции Национального центра румынизации и Министерства иностранных дел. Министерство внутренних дел выполнит возлагаемые на него обязанности после того, как вышеупомянутые департаменты вынесут свои решения» [56].

К концу 1943 г. румынские оккупационные власти вынуждены были приостановить операцию по дальнейшему выселению национальных меньшинств из Приднестровья и южных районов Молдавии. Это было вызвано тем, что население готовилось к массовому вооруженному сопротивлению, а в случае насильственной эвакуации призывало к поджогам своих хозяйств, чтобы не оставить их фашистам. Увеличилось число диверсий антифашистского подполья. Партизанское движение активизировало боевые действия против оккупантов.

Ограбление и уничтожение национальных богатств.

Как уже отмечалось, в грабежах личного и государственного имущества участвовали немецкие, румынские, итальянские войска, местные чиновники и священники.

26 августа 1941 г. префект Бельцкого уезда полковник Ханчиу в письме губернатору Бессарабии Войкулеску сообщал: «… Если чужие воинские части производят незаконные изъятия, а наши части пренебрегают приказами о передаче складов административным властям, Бессарабия будет истощена раньше, чем можно себе представить, и в момент острой нужды не сумеет отвечать требованиям…» [57]

Полковник Думитреску, один из первых военных комендантов Кишинева, за счет ограбления жителей Бессарабии отправил к себе домой в Румынию семь вагонов ценных вещей [58]. И такие факты личной наживы военных и гражданских чиновников оккупационной администрации были не единичны.

Следует отметить, что румынский диктатор И. Антонеску укорял за грабеж, а иногда даже наказывал своих чрезмерно зарвавшихся чиновников. Но делал он это не из жалости к жертвам грабежа, а для того, чтобы награбленное имущество не попадало в руки частных лиц, а пополняло казну страны.

Временно разместившаяся в Бельцах итальянская часть вывезла 14 вагонов различных ценностей, а немецкое санитарное подразделение, покинув осенью 1941 г. этот город, увезло все имущество местной центральной больницы, «не оставив, кроме нескольких поломанных кроватей, ни одного матраца и ни одного одеяла» [59].

Под видом реквизиции для нужд немецко-румынских войск военное командование забирало у крестьян-единоличников и хозяйств лошадей, подводы, скот и продовольствие.

Наиболее массовому ограблению подвергалась Транснистрия. Так, согласно письму губернатора Алексяну, адресованному Антонеску от 1 ноября 1941 г., сообщалось о вывозе в Румынию следующих материальных ценностей: « … в пунктах переправы наша армия при возвращении в страну вывезла из Трансиистрии 7000 коров… через Бендеры было переправлено 17500 овец. Эти овцы были взяты армией при отходе из Транснистрии. Из Рыбницы в сторону уезда Арджеш отправлено 110 свиней…» [60] В этом же письме сообщалось о награбленных материальных ценностях в виде скота, кожсырья, шерсти, зерна и продовольствия на общую сумму 627 250 000 леев [61].

30 ноября 1941 г. на заседании румынского правительства И. Антонеску заявил губернатору Алексяну: «… Транснистрия должна самым широким образом покрывать военные расходы, понесенные нами… Война обошлась нам в 170 млрд леев, и мы приложим все усилия, чтобы вырвать из Транснистрии 10-15-20 или 40 млрд леев. Если будем находиться там дольше и вывезем больше, тем лучше…» [62]

Как явствуют документы оккупационных властей, после поражения немецких войск под Сталинградом фашистское правительство Румынии разработало специальную программу по вывозу и уничтожению национальных богатств Молдавии под кодовым названием «Операция 1111 Б».

Наиболее массовые грабежи национальных богатств оккупанты осуществили во второй половине 1943 г. — начале 1944 г. Так, в сводных данных за 7 августа 1943 г. о вывозе фашистскими захватчиками материальных ценностей из оккупированных территорий Молдавии и Украины приводятся огромные цифры: десятки тысяч вагонов с зерном и продовольствием, несколько тысяч голов скота и птицы. В кратком резюме отчета общая сумма стоимости награбленных ценностей составляет: по Транснистрии — 35 092 735 130 леев; по Бессарабии — 14 967 511 094 лея [63].

Администрация губернаторства «Бессарабия» в письме правительству Румынии сообщала: «…Принимая во внимание, что силосование нужно завершить до 15.11.1943 г:, план отправки тех 10340 вагонов пшеницы и ржи, которые следует вывезти из Бессарабии, может быть выполнен следующим образом: по железной дороге ежедневно — 120 вагонов или ежемесячно — 3600 вагонов; по Дунаю и Пруту ежедневно — 30 вагонов или ежемесячно — 600 вагонов…» [64]

В связи с разгромом фашистских войск под Курском И. Антонеску дает распоряжение румынскому правительству о срочном вывозе зерна, скота и другого имущества, а также оборудования не только из Транснистрии, где «… Мы должны быть готовы к самому худшему исходу. Такая же проблема ставится и перед Буковиной, Бессарабией и даже Молдовой (румынская территория между Прутом и Карпатами – авт.). Мы не должны оставить противнику никакой промышленности» [65].

В строгой секретной инструкции губернаторства «Бессарабия» и генштаба румынской армии от 15 февраля 1944 года, указывалось: «Территориальные округа совместно с представителями Министерства экономики и Министерства оснащения армии должны составить списки всех предприятий, не подлежащих эвакуации… Подготовка и проведение разрушений будут возлагаться на специальные органы командования войск, а не уездных префектов» [66]. Далее в этом секретном документе даются указания, как должны осуществляться погрузка и разгрузка вагонов и барж с материальными ценностями, эвакуация и убой скота, а также сроки исполнения [67].

На органы полиции возлагался контроль вывоза материальных ценностей в Румынию и Германию. Так, кишиневский областной инспекторат полиции информировал генеральную полицию Румынии 4 марта 1944 г. следующее: «Через пункт переправы Резина с 11 по 26 февраля с.г. вывезено из Транснистрии в страну 31 вагон зерна, 34 вагона семян сахарной свеклы и 98 вагонов со скотом.

В этот же промежуток времени вывезено в Германию через этот пункт переправы 258 вагонов зерна и 4 вагона подсолнечника. Через пункт переправы Бендеры в период времени 13-27 февраля с.г. из Транснистрии было вывезено: 84 вагона кукурузы, 68 вагонов пшеницы, 34 вагона ячменя, 18 вагонов ржи, 34 вагона подсолнечника, 10 вагонов гороха, 10 вагонов семян свеклы и т. д.» [68]

По указанию коменданта г. Кишинева, генерал-майора немецкой армии Девиц-Кребса, были составлены списки наиболее жизненно важных объектов столицы и республики для уничтожения. В обвинительном заключении по делу о зверствах и злодеяниях фашистских оккупантов на территории Молдавии подсудимый комендант Девиц-Кребс признался, что лично проводил работу по уничтожению важных объектов Кишинева.

На второй день освобождения столицы, 25 августа 1944 г., газета «Правда» писала: «Гитлеровцы жгли Кишинев, когда вошли в него, жгли нынешней весной, когда войска 2-го Украинского фронта вышли на Прут. Они подожгли его и сейчас, в последние часы своего пребывания в городе. Взорваны лучшие дома города, отличающиеся своей архитектурой. Догорают старинные здания семинарий, вокзал. Оккупанты пытались предать огню и разрушению весь город, но советские воины сорвали замыслы варваров. Многие подрывники и поджигатели были захвачены на месте преступления». Жилищный фонд г. Кишинева был разрушен на 76%, а Унгены, Корнешты и населенный пункт Валя-луй-Влад Кишкаренского района были полностью разрушены [69]. В Бельцах и Тирасполе было разрушено соответственно 50 и 40% жилья. Бендеры и Оргеев, оказавшиеся на линии фронта, были уничтожены на 80 и 71% соответственно [70].

Согласно данным Республиканской комиссии об итогах учета ущерба и расследовании злодеяний немецко-румынских оккупантов в Молдавской ССР, за годы оккупации немецко-румынские захватчики уничтожили и разрушили 4800 колхозных строений, в том числе 1761 жилой дом; 16499 строений государственных предприятий и учреждений, в том числе 8434 жилых дома, 31 электростанцию и подстанцию, 1037 промышленнопроизводственных зданий, 3 музея, 180 зданий больниц, поликлиник и амбулаторий, 613 школ и т. д. [71 ]

Таким образом, немецко-румынские и частично итальянские захватчики за период оккупации Молдавии (1941-1944 гг.) действительно совершили чудовищные преступления, истребив десятки тысяч мирных граждан, разграбив и уничтожив национальные богатства республики.

Список использованной литературы и источники

1. Молдавская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. Кишинев, 1976. Т. 2. С. 40.

2. Там же. С. 560.

3. Там же. С. 562.

4. Одесса в Великой Отечественной воине Советского Союза, 1949. Т. 2. С. 5.

5. НАРМ. Ф. 706, оп. 1, д. 568, л. 166-167.

6. Нюрнбергский процесс. М., 1958. Т. 2. С. 582.

7. Молдавская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. Кишинев, 1976. Т. 2. С. 7.

8. НАРМ. Ф. 706, оп.1, д. 16, л. 429.

9. Там же. Д. 560, л. 201,204.

10. Там же. Д. 1118, л. 146-147.

11. Там же. Ф. 199, оп. 1, д. 30, л. 1.

12. НАРМ. Ф. 706, оп. 1, д. 26, л. 229-230.

13. Там же. Ф. 1982, оп. 1, д. 94, л. 5, об.

14. Там же.

15. Там же.

16. Там же. Ф. 706, оп. 1, д. 560, л. 272-275.

17. Там же. Д. 37, л. 108.

18. Там же. Д. 43, л. 52.

19. Молдавская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. Кишинев, 1976. Т. 2. С. 7.

20. НАРМ. Ф. 1026, оп. 2, д. 322, л. 15.

21. Там же. Л. 20.

22. Там же. Л. 15.

23. Там же. Ф. 706, оп. 1, д. 523, л. 41.

24. Там же. Д. 69, л. 10, 11.

25. Шорников П. М. Цена войны. Кишинев, 1994. С. 30.

26. НАРМ. Ф. 706, оп. 1, д. 69, л. 51.

27. НАРМ. Ф. 706, оп. 1, д. 69, л. 51,52.

28. Там же. Л. 55.

29. Там же. Ф. 1026, оп. 2, д. 29, л. 7-8.

30. Там же. Ф. 706, оп. 1, д. 69, л. 17.

31. Шорников П. М. Цена войны. Кишинев, 1994. С. 33.

32. НАРМ. Ф. 706, оп. 1. д. 69, л. 20.

33. Там же, Л. 67.

34. Там же. Л. 57, 58.

35. Там же. Д. 10, л. 536.

36. Там же. Д. 20, л. 210.

37. Там же. Ф. 697, оп. 1, д. 18, л. 7.

38. Там же. Ф. 680, оп. 1, д. 4485, л. 595.

39. Там же. Ф.706, оп.1, д.11, л. 319.

40. Сообщения Советского Информбюро. М., 1944. С. 141.

41. НАРМ. Ф. 679, оп. 1, д. 6392, л. 8.

42. Там же. Ф. 706, оп.1, д. 10, л. 211,211 об.

43. Там же. Ф. 1026, оп. 2, д. 31, л. 2.

44. Там же. Ф. 1026, оп.2, д. 16, л. 149.

45. НАРМ. Ф. 1026, оп. 2, д. 31, л. 8.

46. Молдавская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. Кишинев, 1976. Т. 2. С. 577.

47. Там же. С. 196, 576.

48. НАРМ. Ф. 1026, оп. 2, д. 21, л. 93.

49. Там же. Д. 19, л. 120 об.

50. Там же. Ф. 706, оп. 1, д. 26, л. 139.

51. НАРМ. Ф. 706, д. 16, л. 496,497.

52. Там же. Л. 496.

53. Там же. Ф. 698, оп. 1, д. 37, л. 49.

54. Там же. Ф. 112, оп. 2, д. 47, л. 8.

55. Там же. Ф. 706, оп. 1, д. 20, л. 206.

56. Там же. Д. 14, л. 419.

57. НАРМ. Ф. 706, оп. 1, д. 10, л. 387.

58. Молдавская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. Кишинев, 1970. Т. 1. С. 183.

59. НАРМ. Ф. 706, оп. 1, д. 10, л. 432.

60. Там же. Д. 819, л. 108, 109.

61. Там же. Л. 111.

62. Молдавская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза. Кишинев, 1976. Т. 2. С. 81.

63. НАРМ. Ф. 706, оп. 1, д. 845, л. 1.

64. Там же. Д. 875, л. 10, 10 об.

65. Там же. Д. 589, л. 122.

66. Там же. Ф. 339, оп. 1, д. 8707, л. 13,23.

67. НАРМ. Ф. 339, оп. 1, д. 8707, л. 23.

68. Там же. Ф. 680, оп. 1, д. 4517, л. 204.

69. Там же. Ф. 1026, оп. 2, д. 322, л. 19.

70. Шорников П. М. Цена войны. Кишинев, 1994. С. 65.

71. НАРМ. Ф. 1026, оп. 2, д. 322, л. 18.

Источник: Н. Ф. Гуцул, Они сражались за Молдову, Кишинев, 2004 г.

Anunțuri

Lasă un răspuns

Completează mai jos detaliile tale sau dă clic pe un icon pentru a te autentifica:

Logo WordPress.com

Comentezi folosind contul tău WordPress.com. Dezautentificare / Schimbă )

Poză Twitter

Comentezi folosind contul tău Twitter. Dezautentificare / Schimbă )

Fotografie Facebook

Comentezi folosind contul tău Facebook. Dezautentificare / Schimbă )

Fotografie Google+

Comentezi folosind contul tău Google+. Dezautentificare / Schimbă )

Conectare la %s