«БЕССАРАБСКИЙ ВОПРОС» В ДОКУМЕНТАХ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ СССР. ЧАСТЬ V

 f629b

Г. В. Чичерин и М. М. Литвинов, 1920–е годы, Москва

ЧАСТЬ I
ЧАСТЬ II
ЧАСТЬ III
ЧАСТЬ IV

1. Сообщение Представителя СССР в Чехословакии о беседе с Министром Иностранных Дел Чехословакии Бенешем

3 января 1924 г.

[…]

В дальнейшем разговор перешел к вопросу о русско-румынских отношениях. Бенеш довольно откровенно сказал, что он хочет помочь Румынии и тем самым ослабить в ней польское, а также итальянское влияние.

«Я хочу, чтобы Румыния теснее сплотилась с нами и с Югославией; я знаю, — говорил он, — что рассчитывать на румынскую активность в деле защиты линии Малой Антанты нам не приходится. Я преследую лишь негативные цели: хочу обезвредить Румынию, добиться того, чтобы она не перешла при подходящей ситуации на сторону наших врагов».

По мнению Бенеша, Дука и Братиану будут требовать оставления Румынии всей Бессарабии. Далее Бенеш полагает, что в случае, если румынско-советские переговоры [см. часть IV, док. № 14]сейчас сорвутся, то неизбежным последствием этого будет правительственный кризис в Румынии и, как результат его, образование правительства, более склонного к компромиссной политике в вопросе о Бессарабии. Бенеш добавил, что не исключена возможность обмена Бессарабии на золотой фонд. Смеясь он сказал мне, что «как румыны, так и вы запросите сразу очень много, а потом пойдете на уступки». […]

Юренев

Печат. по арх.

2. Нота Правительства СССР Правительству Франции
16 марта 1924 г.
№ 107

Правительство Союза Советских Социалистических Республик решительно протестует против поддержки, которую французский парламент оказывает акту захвата в отношении Советского Союза, несмотря на то что Франция формально заявила в момент оккупации Бессарабии румынскими войсками, что оккупация будет временной, ибо преследует лишь гуманитарные цели. Решение французского парламента [см. прим.], принятое накануне переговоров между Советским Союзом и Румынией, не может быть рассматриваемо иначе, как вмешательство третьей державы, которое неизбежно будет препятствовать установлению длительного мира и будет способствовать продлению неналаженного состояния этой части Европы. Правительство Союза ССР обращает внимание Французского Правительства на тот факт, что последнее солидаризируется с нарушением прав населения Бессарабии и Советского Союза путем оккупации Румынией Бессарабии и ответственно поэтому за убытки, причиняемые Советскому Союзу оккупацией. Правительство Союза ССР сделает отсюда все необходимые выводы.

Чичерин

Печат. по арх. Опубл. в газ. «Известия» № 64 (2099), 18 марта 1924 г.

Примечание: Протест, выраженный в настоящей ноте, был направлен против принятого 11 марта 1924 г. французским парлампрентом решения, которым президент Франции был уполномочен «ратифицировать и ввести в действие» так называемый Бессарабский протокол, подписанный 28 октября 1920 г. в Париже между Главными Союзными Державами и Румынией. Этим актом французское правительство стремилось подкрепить позицию Румынии на предстоявшей советско-румынской конференции.

Однако протокол, который Советское правительство не признавало, не вступил в силу, поскольку не был ратифицирован всеми подписавшими его государствами.

На ноту представленную выше был получен 20 марта 1924 г. следующий ответ Пуанкаре на имя Г. В. Чичерина:

«Ратификация французским парламентом договора, подписанного 28 октября 1920 г. Британской империей, Францией, Италией, Японией и Румынией, признающего суверенитет Румынии на территории Бессарабии, вызвала протест Советского Правительства, которое усматривает в этом решении парламента неправомерное вмешательство, могущее помешать упрочению мира в этой части Европы.

Министерство Иностранных Дел напоминает, что союзные державы согласились считать, что историческая традиция, этнографическое и экономическое положение Бессарабии и ясно выраженное желание ее жителей узаконивали присоединение румынского населения этой провинции к королевству Румынии.

Французский парламент мог только руководствоваться теми же мотивами, по которым британский парламент ратифицировал 14 апреля 1922 г. указанный договор, причем эта мера не рассматривалась как препятствие к установлению хороших взаимоотношений между Великобританией и Россией.

Французское Правительство особенно решительно выступает против такого толкования, по которому данный договор якобы составляет нарушение прав населения Бессарабии. В действительности правительства союзников признали суверенитет Румынии над Бессарабией лишь после голосования 27 марта 1918 г. национальным собранием Бессарабии «Сфатул-Церий» нижеследующей декларации:

«Молдавская демократическая республика (Бессарабия), границами которой являются Прут, Днестр, Черное море и бывшая австрийская граница, отторгнутая Россией более 100 лет тому назад от прежней Молдавии, опираясь как на свое историческое право, так и на свое право родства и основываясь на праве народов самим решать свою судьбу, присоединяется отныне и навсегда к своей матери — Румынии».

При этом ст. 9 договора предусматривает, что Россия будет приглашена присоединиться к договору, чтобы урегулировать положение во всем, что ее касается, как это было сделано в отношении новых независимых государств на ее западной границе, в соответствии с принципом самоопределения народов, сторонницей которого Россия всегда себя провозглашает».

3. Нота Народного Комиссара Иностранных Дел СССР Председателю Совета Министров и Министру Иностранных Дел Франции Пуанкаре

Передано по телеграфу
21 марта 1924 г.
№ 122

Голосование так называемого бессарабского национального собрания, упомянутое в Вашей телеграмме от 20 марта, в действительности было дерзким подлогом со стороны агентов генерала Макензена, имевшим целью компенсировать Румынию за потерю Добруджи, предусмотренную Бухарестским договором между Румынией и Германией. Этот акт подлога был произведен под руководством вождя германофилов Маргиломаиа. «Сфатул-Церий», который при своем возникновении являлся собранием, состоявшим частью из делегатов, выбранных на местах, и частью из делегатов от партий, был произвольно пополнен ставленниками румынских властей, которые составили там большинство. Эти вновь введенные румынскими оккупантами члены собрания и поддерживали идею аннексии Бессарабии. До акта 27 марта 1918 г. некоторые из виднейших членов «Сфатул-Церия», как Катарос, Панцирь, Прохницкий, Чумаченко, Грюнфельд, Литвинов, были расстреляны румынами за их сопротивление аннексии, и само голосование произошло в присутствии вооруженных сил и румынских жандармов и под влиянием открытых угроз. Несмотря на все это, акт от 27 марта гласил не о включении Бессарабии в состав Румынии, а о весьма широкой автономии для нее.

Второй акт такого же характера имел место 27 ноября, когда предложение о полном присоединении Бессарабии к Румынии было неожиданно внесено ночью в присутствии лишь четвертой части членов «Сфатул-Церия» и принято путем простого заявления, без подачи голосов за и против.

Протесты против этих повторных подлогов, находящиеся в наших руках, были подписаны румынским сенатором Александри, руководителем Народной лиги, генеральным секретарем «Сфатул-Церия» Эпури, председателями Военного конгресса, крестьянской фракции, рабочих союзов и муниципалитетов и 40 другими депутатами «Сфатул-Церия».

Эти действия румынских властей были в действительности беспримерным нарушением воли бессарабского народа и применением грубой силы со стороны румынских оккупантов. Солидаризируясь с ними накануне Венской конференции по внушению Французского Правительства, французский парламент берет на себя ответственность за все последствия, которые отсюда вытекают.

Чичерин.

Печат. по арх Опубл. в газ. «Известия» № 70 (2105), 26 марта 1924 г.

Примечание: Венская конференция по урегулированию спорных вопросов между СССР и Румынией, переговоры о созыве которой велись с конца 1923 г., происходила с 27 марта по 2 апреля 1924 г. Советскую делегацию возглавлял полномочный представитель СССР в Германии, румынскую — посланник Румынии в Болгарии.

На заседании 28 марта советская делегация предложила включить в повестку дня конференции территориальные, финансово-экономические и политико-юридические вопросы. Румынская делегация заявила, что «подлежащие обсуждению вопросы являются в принципе теми, которые поставлены Делегацией Союза ССР, и соглашается с последней по поводу предложенного порядка обсуждений».

Главное место на конференции занял вопрос о Бессарабии. В целях его урегулирования делегация СССР внесла компромиссное предложение провести плебисцит о самоопределении Бессарабии. Делегация Румынии, выступая против обсуждения бессарабского вопроса, на заседании 31 марта отклонила это предложение.

На последнем заседании конференции 2 апреля советская делегация решительно отвергла румынское притязание признать захват Бессарабии и предложила «приступить к совместному обсуждению условий организации плебисцита в Бессарабии». Однако румынская делегация, продолжая настаивать на своей позиции, отказалась продолжать работу конференции.

Таким образом, несмотря на проявленную Советским Союзом добрую волю и стремление урегулировать мирным путем нерешенные вопросы с Румынией, ее правящие круги, подстрекаемые Францией и некоторыми другими державами, сорвали конференцию.

4. Заявление Советской делегации на заседании Советско-Румынской конференции в Вене

28 марта 1924 г.

Предлагая порядок дня конференции и включая в него территориальный вопрос, мы полагали, что наше предложение не встретит возражений с румынской стороны, ибо два соседних государства, заключая договор о возобновлении сношений, не могут обойти молчанием вопрос о границах.

Но мы не предполагали обсудить в сегодняшнем заседании территориальный вопрос по существу.

Однако Румынская делегация начала обсуждение первого пункта порядка дня под видом изложения своей точки зрения на порядок дня, заявив от имеии Румынского правительства, что она считает уже решенным вопрос о присоединении Бессарабии к Румынии и что она рассматривает приезд в Вену Союзной делегации как согласие наше на признание Днестра в качестве границы между Союзом ССР и Румынией.

Делегация СССР в ответ на декларацию Румынской делегации заявляет, что она уполномочена своим правительством дружески обсуждать без каких бы то ни было ограничений все спорные вопросы, включая и вопрос территориальный.

Что же касается бессарабского вопроса, составляющего главную часть румынского заявления, то делегация Союза ССР заявляет следующее:

Правительство СССР, а до образования Союза ССР правительства РСФСР и УССР никогда не давали своего согласия на присоединение Бессарабии к Румынии и рассматривают оккупацию Бессарабии в 1918 г. румынскими войсками, продолжающуюся доныне, как насильственный захват этой области *.

Аргументы, приводимые Румынским правительством в оправдание этого захвата, не являются убедительными. Неверно, будто бы Бессарабия принадлежала раньше Румынии, затем была отнята у нее Россией в 1812 г. и присоединение ее к Румынии в 1918 г. представляет собой лишь акт воссоединения с Румынией неразрывной части Румынии, отнятой прежде русскими войсками.

Никогда Бессарабия не принадлежала Румынии. Земли, входящие в состав нынешней Бессарабии, находились под властью Турции и в результате ряда русско-турецких войн конца XVIII и начала XIX столетия были освобождены из-под власти Турции и в 1812 г. присоединены к России. Румыния же образовалась лишь несколькими десятилетиями позднее.

Румынское правительство первоначально не стояло на той точке зрения, которую оно сейчас выдвигает.

Так, румынское командование, вводя в январе 1918 г. свои войска в Бессарабию, объявило населению Бессарабии, что введение войск носит временный характер и что румынские солдаты вернутся на свою родину. Далее, в полном согласии с Румынским правительством старшина дипломатического корпуса при румынском дворе итальянский посланник Фашиотти послал тогда же итальянскому консулу в Одессе [телеграмму] для сообщения командованию русских революционных войск, что введение румынских войск представляет военную операцию, не носящую политического характера и предпринятую с исключительно гуманитарной целью гарантировать снабжение провиантом русских и румынских войск и гражданского населения.

Наконец, и сам председатель румынского совета министров г. Авереску в марте 1918 г. подписал с представителем Советского правительства Раковским и военно-революционными организациями румынского фронта и Одесской области соглашение, по которому обязался от имени Румынского правительства в двухмесячный срок очистить Бессарабию от румынских войск.

Если Советская делегация привела выше ссылку на прежнее положение Бессарабии и на договоры с ней, а также на первоначальный временный характер румынской оккупации, то не для того, чтобы обосновать этим свои права, а исключительно для того, чтобы доказать неправильность исторической аргументации Румынского правительства.

После Октябрьской революции основным принципом, на котором основывается сожительство народов на территории бывшей Российской империи, является право наций на самоопределение. Этим принципом, а не какими-либо историческими правами руководствуется Правительство СССР при установлении своих взаимоотношений и с соседними государствами.

Правительство СССР полагает, что население Бессарабии само должно решить, желает ли оно остаться в составе СССР, желает ли выйти из состава Союза и присоединиться к Румынии или, наконец, предпочитает существовать в качестве самостоятельного суверенного государства.

Румынское правительство в целом ряде нот и других официальных заявлений пыталось доказать, что такое волеизъявление уже имело место и что вопрос о присоединении Бессарабии к Румынии окончательно разрешен постановлениями «Сфатул-Церия» от 27 марта и 27 ноября 1918 г.

Между тем эти постановления не имеют вообще никакой юридической силы. В самом деле, «Сфатул-Церий» по самой своей природе не имел права решать такой существенный для жизни всего края вопрос, как вопрос о той или другой форме государственного устройства Бессарабии. «Сфатул-Церий» был образован на основании постановления всероссийского конгресса молдаванских военных организаций исключительно для временного управления Бессарабией до созыва бессарабского учредительного собрания и для созыва этого учредительного собрания. Такой временный и специальный характер «Сфатул-Церия» был подтвержден и постановлением бессарабского крестьянского съезда и неоднократными заявлениями самого «Сфатул-Церия». В «Сфатул-Церий» большая часть мандатов была постановлениями вышеуказанного молдаванского военного конгресса обеспечена за молдаванами, составляющими меньше половины всего населения Бессарабии. Далее, оба заседания — от 27 марта и 27 ноября 1918 г.— были проведены с грубым нарушением норм, регулирующих работу представительных органов, и даже регламента самого «Сфатул-Церия». Оба раза в повестке дня не было вопроса о присоединении к Румынии.

На заседании 27 марта, вопреки требованию многих депутатов произвести закрытое голосование, вопрос был решен открытым поименным голосованием. 27 ноября при решении вопроса о безоговорочном присоединении Бессарабии к Румынии на заседании из 162 членов присутствовало лишь 46, т. е. менее 1/3 общего числа депутатов. Голосование вопроса вовсе не производилось. Многие члены «Сфатул-Церия», а также представители целых фракций заявили протест против принятых постановлений, выдававшихся за решение «Сфатул-Церия». Само Румынское правительство понимало, что в нормальном заседании «Сфатул-Церия» ему не удалось бы получить желательного для него решения, и потому в ту самую ночь, когда «Сфатул-Церий» принял так называемое решение о безоговорочном присоединении Бессарабии к Румынии, он был королевским указом немедленно распущен. Наконец, оба постановления «Сфатул-Церня» в марте и ноябре 1918 г. были приняты в обстановке румынской военной оккупации и румынского военного террора в Бессарабии. Кишинев был полон румынских войск. Войсками было окружено здание «Сфатул-Церия», под предлогом почетного караула туда были введены румынские солдаты. При таких условиях нужно было обладать большим гражданским мужеством даже для простого воздержания от голосования угодных Румынскому правительству предложений, и сторонники присоединения к Румынии могли легко заставить «Сфатул-Церий» принять их резолюции.

Естественно поэтому, что Правительство СССР не признает за вышеуказанными резолюциями «Сфатул-Церия» значения волеизъявления народа и считает необходимым проведение плебисцита среди населения Бессарабии с соблюдением, само собой разумеется, условий, гарантирующих полную свободу и правильность волеизъявления.

Наконец, никакого юридического значения с точки зрения СССР не имеет подписанное 28 октября 1920 г. в Париже, без участия России и Украины, соглашение Румынии с державами Согласия о присоединении Бессарабии к Румынии.

Советское правительство опротестовало в свое время как заявление Румынского правительства о присоединении Бессарабии к Румынии на основании постановления «Сфатул-Церия», так и парижское соглашение (радиотелеграмма наркоминдела Чичерина от 17 апреля 1918 г. и нота наркоминдел РСФСР и УССР Чичерина и Раковского правительствам Франции, Англии, Италии, Румынии от 1 ноября 1920 г.). На этой точке зрения Советское правительство остается и теперь.

Верное основам своей миролюбивой политики, которая привела к дружественному урегулированию отношений между СССР и всеми, кроме Румынии, соседними с ним государствами, Советское правительство стремится к такому же миролюбивому, дружелюбному выяснению всех спорных вопросов, стоящих между ним и Румынским правительством. Поэтому оно предлагает разрешить основной спорный вопрос, именно вопрос о Бессарабии, путем правильно организованного опроса самого бессарабского населения с соблюдением условий, обеспечивающих свободу и правильность волеизъявления.

Союзное Советское правительство подчеркивает, что в бессарабском вопросе оно не стоит на точке зрения исторических прав по отношению к Бессарабии, унаследованных им от царского правительства; Советское правительство не стремится во что бы то ни стало удержать Бессарабию в составе СССР. Но Советское правительство имеет серьезные основания считать, что большинство населения Бессарабии тяготится своей фактической принадлежностью к Румынии. Поэтому Советское правительство настаивает на проведении плебисцита.

Если бы Румынское правительство было убеждено в обратном, если бы оно думало, что подавляющее большинство бессарабского населения искренне считает себя румынами и желает вхождения Бессарабии в состав Румынии, Румынскому правительству нечего было бы опасаться результатов плебисцита и уклоняться от него. Поэтому, намереваясь предложить в следующем заседании конференции производство плебисцита в Бессарабии, делегация СССР надеялась, что со стороиы Румынского правительства не встретится возражений против этого предложения.

Эта надежда оказалась ошибочной. Румынская делегация отказывается говорить о Бессарабии и тем самым отвергает плебисцит. Это, по нашему мнению, означает признание Румынского правительства в том, что оно удерживает Бессарабию под своей властью насильственно, вопреки известному ему настроению широких масс бессарабского населения. Ввиду этого делегация СССР вынуждена еще раз категорически заявить, что Правительство СССР не давало и не дает согласия на присоединение Бессарабии к Румынии и решительно протестует против аннексии Бессарабии Румынией.

Из нашей декларации Румынская делегация должна усмотреть, что Союзная делегация прибыла в Вену с самыми миролюбивыми и дружескими намерениями. Поэтому мы категорически отклоняем всякую попытку возложить на нас ответственность за те практические выводы в отношении дальнейшего хода конференции, на которые ссылалась Румынская делегация в своей декларации.

Мы надеемся, что Румынская делегация, ознакомившись со сделанными нами предложениями об организации плебисцита в Бессарабии, изменит высказанную в своей декларации точку зрения и перейдет к обсуждению вопросов, стоящих в порядке дня, не внося никаких сделанных ранее ограничений в территориальный вопрос.

Печат. по арх. Опубл. в газ. «Известия» № 75 (2110), 1 апреля 1924 г.

Примечание: Заявление советской делегации явилось ответом на заявление румынской делегации от 28 марта 1924 г., в котором, в частности, говорилось:

«Румынская делегация прибыла в Вену в результате переговоров, имевших место между правительством Румынии и правительством Союза ССР, рассчитывая на намерение правительства Союза ССР восстановить нормальные отношения между обеими странами и желая установить их на дружественных основах.

Мы полагаем поэтому, что вопросом, составляющим цель и предмет этой конференции, как это было решено на заседаниях, имевших место в Тирасполе 26 ноября и 5 декабря 1923 г., является вопрос о восстановлении нормальных отношений между обеими странами на основах, указанных при обмене мнениями в Лозанне».

Далее румынская делегация заявила, что «присутствие в настоящий момент делегации Союза ССР в г. Вене доказывает, что ее правительство готово в результате лозаннских переговоров признать Днестр границей между Россией и Румынией и что вопрос о Бессарабии не служит предметом спора».

В заключение в заявлении румынской делегации указывалось, что в случае, если правительство СССР придерживается иной точки зрения, «настоящие переговоры не смогут прийти к результату».

5. Заявление Советской делегации на заседании Советско-Румынской конференции в Вене

2 апреля 1924 г.

В заседании Советско-Румынской конференции 28 марта [см. док. № 4] делегация Правительства СССР заявила, что в бессарабском вопросе Советское правительство «не стоит на точке зрения исторических прав по отношению Бессарабии, унаследованных им от царского правительства», и что «Советское правительство не стремится во что бы то ни стало удержать Бессарабию в составе СССР». Делегация предложила произвести в Бессарабии плебисцит, чтобы путем опроса самого населения Бессарабии, произведенного при условиях, вполне обеспечивающих правильность и свободу волеизъявления населения, определить, желает ли оно оставаться в составе СССР, хочет ли выйти из состава Союза и присоединиться к Румынии или, наконец, предпочитает существовать в качестве независимого суверенного государства.

Румынская делегация в своей ответной декларации от 31 марта пытается использовать это заявление Советской делегации, истолковывая его как отказ Советского правительства от всяких прав на Бессарабию и как заявление о том, что Советский Союз не заинтересован в дальнейшей судьбе Бессарабии. Советская делегация не позволит навязывать ей подобного неправильного истолкования ее заявления. Наше заявление имело исключительно тот смысл, что если бы бессарабское население путем плебисцита, свободно, при условиях, исключающих всякую возможность какого бы то ни было давления со стороны Румынского правительства, и вопреки нашей твердой уверенности заявило о своем желании выйти из состава СССР и образовать самостоятельное государство или даже присоединиться к Румынии, то Советское правительство дало бы свое согласие на такое изменение нынешнего политического положения Бессарабии и не стало бы силой, вопреки воле населения, как это практикует Румыния в целом ряде захваченных ею у ее соседей областей, удерживать Бессарабию в составе Союза.

В нынешних же условиях Советское правительство продолжает считать Бессарабию частью советской территории, так как оно не может, конечно, признать, чтобы насильственный захват Бессарабии в 1918 г. войсками румынского короля создал какие бы то ни было права на Бессарабию для румынской короны.

Главная часть румынской декларации посвящена изложению в румынской версии истории Бессарабии. Считая эту версию совершенно неправильной и тенденциозной и оставаясь на нашей прежней точке зрения, мы не считаем, однако, необходимым возвращаться еще раз к этому вопросу, так как мы не стоим на точке зрения исторических прав и не считаем поэтому в бессарабском вопросе решающей ту или другую историческую аргументацию. Но мы не можем обойти молчанием ту часть румынской декларации, которая говорит об обстоятельствах, имевших место в Бессарабии в 1917 и 1918 гг. Вопреки заявлению Румынской делегации «Сфатул-Церий» носил характер временного органа, составленного из случайного числа представителей различных, по преимуществу буржуазных, организаций. Приведенное в нашей декларации утверждение, что «Сфатул-Церий» не мог и не должен был решать вопроса о политической судьбе Бессарабии, принадлежит не нашей делегации, а, во-первых, молдаванскому военному конгрессу, который создал «Сфатул-Церий», во-вторых, бессарабскому крестьянскому съезду, в-третьих, наконец, самому «Сфатул-Церию».

Не соответствует действительности утверждение Румынской делегации, будто бы румынские войска вошли в Бессарабию исключительно в результате неоднократных приглашений «Сфатул-Церия». В заседании «Сфатул-Церия» от 13 января 1918 г. председатель «Сфатул-Церия» Инкулец, председатель директориума Ерхан и член президиума крестьянского съезда Чумаченко, давая объяснения по поводу обстоятельств ввода румынских войск в Бессарабию, категорически отрицали, что приглашение румынских войск последовало от «Сфатул-Церия». Общеизвестен факт, что некоторые молдаванские военные части встретили румынские войска огнем. Картина вступления румынских войск в Бессарабию имела в действительности далеко не тот идиллический вид, который рисует Румынская делегация. Румынское королевское правительство двинуло в Бессарабию свои войска вопреки желанию огромного большинства бессарабского населения и оккупировало ее вооруженной силой, преодолев сопротивление солдатских, крестьянских и рабочих масс Бессарабии.

Неверно, будто бы ввод румынских войск в Бессарабию имел место уже после того, как «Сфатул-Церий» принял свои важнейшие решения, и что военная оккупация не оказала поэтому никакого влияния на разрешение «Сфатул-Церием» вопроса о судьбе Бессарабии.

На первом заседании «Сфатул-Церия» 21 ноября 1917 г. не было и речи о присоединении Бессарабии к Румынии, наоборот, все влиятельные члены «Сфатул-Церия» решительно высказывались за сохранение федеративной связи с Россией. 2 декабря 1917 г. «Сфатул-Церий» декларировал образование Молдавской демократической республики как федеративной части Российской Федеративной Республики. И только через две с половиной недели после вступления румынских войск в Бессарабию и занятия ими Кишинева, после того как румынскими военными властями был арестован весь президиум бессарабского крестьянского съезда, после того как были произведены массовые аресты в городе, «Сфатул-Церий» 24 января 1918 г. принимает постановление об объявлении полной независимости Молдавской республики.

Проходит еще 2 месяца. Террор румынских военных властей охватывает всю Бессарабию, ряд депутатов «Сфатул-Церия» арестован, а некоторые (Рудьев, Чумаченко, Катарос, Прохницкий, Панцырь и др.) расстреляны. Многим противникам румынской оккупации пришлось заплатить своей жизнью или свободой за свою борьбу против румын, многим пришлось покинуть пределы Бессарабии. Наконец, в Кишинев прибыл сам глава Румынского правительства Маргиломаи, и только тогда под его личным давлением, с применением всех мер политического насилия, удалось Румынскому правительству провести в «Сфатул-Церии» постановление о присоединении Бессарабии к Румынии.

Для всякого беспристрастного человека ясно, какова цена такому добровольному волеизъявлению населения.

Еще тяжелее гнет румынской оккупации в Бессарабии между мартом и ноябрем 1918 г., еще более позорна картииа ночного заседания «Сфатул-Цария» 27 ноября 1918 г. Румынская делегация ничего не может возразить против приведенных в нашей первой декларации указаний на явную незаконность принятых в этом заседании постановлений, и она ограничивается заявлением, что все то, что происходит в Бессарабии после 27 марта 1918 г., составляет внутреннее дело Румынии.

Такое утверждение противоречит элементарным основам международного права. То, что происходит в Бессарабии, т. е. в оккупированной Румынией части территории СССР, отнюдь не является внутренним делом Румынии.

Румынская делегация не ограничивается простым отклонением нашего предложения плебисцита. Она пытается парировать это предложение указанием на то, что мы не требовали производства плебисцита в государствах, образовавшихся вдоль западной границы бывшей Российской империи. Нет ни малейшей аналогии между образованием на территории бывшей Российской империи новых государств и захватом Бессарабии Румынией. В первом случае Советское правительство добровольно в ряде мирных договоров санкционировало создание этих новых государств и уступило им часть своей государственной территории. Во втором случае соседнее государство вооруженной рукой захватило часть советской территории, удерживает ее в течение шести лет, уклонялось до сих пор от всяких переговоров с правительством СССР и теперь, послав наконец делегацию для переговоров, фактически срывает эти переговоры, ставя условием их продолжения предварительное признание Союзным Советским правительством законности аннексии Бессарабии.

Румынская делегация в своей декларации повторно заявляет, что Румынское правительство не принимало никакого участия в интервенции во внутренние дела Советской России и Советской Украины. Делегация СССР вынуждена со всей категоричностью возразить против этого утверждения.

Прежде всего факт оккупации Бессарабии является сам по себе грубой интервенцией. Далее, нельзя иначе, чем интервенцией, квалифицировать ту помощь, которая оказывалась Румынией сначала войскам центральных держав, оккупировавшим Украину, затем войскам Антанты на юге России и Украины; наконец, после ухода этих войск — «белогвардейским правительствам юга России» и различного рода бандам, при поддержке румынских властей опустошавшим территорию Украины.

Естественно, что Советская делегация, убежденная в том, что Румыния удерживает Бессарабию в своих руках вопреки воле подавляющего большинства населения, может только решительно отвергнуть требование Румынского правительства признать Бессарабию составной частью Румынии.

Мы предлагаем Румынской делегации отказаться от постановки нам всяких предварительных требований и приступить к совместному обсуждению условий организации плебисцита в Бессарабии. Только этим путем сможет Румынское правительство освободиться от обвинения в том, что оно удерживает Бессарабию в своих руках так же насильственно и так же против воли населения, как оно делает это с населенной в большинстве украинскими крестьянами Буковиной.

Советская делегация категорически отвергает попытки возложить на нее ответственность за дальнейшую судьбу конференции. Если Румынская делегация откажется от продолжения работ конференции, ответственность за это ляжет целиком на Румынское правительство.

Печат. по арх. Опубл. в газ «Известия» № 78 (2113), 4 апреля 1924 г.

Примечание: Заявление советской делегации явилось ответом на декларацию румынской делегации от 31 марта 1924 г., в которой, в частности, говорилось: «Декларация по бессарабскому вопросу, оглашенная делегацией СССР в качестве ответа на румынскую декларацию, устанавливавшую границы возможной и полезной дискуссии, явилась для Румынской делегации неожиданностью.

Если бы правительство Румынии поверило, хотя бы на одно мгновение, сведениям по вопросу о плебисците в Бессарабии, косвенно дошедшим до него с российской стороны, оно отказалось бы послать своих делегатов для начала переговоров на такой основе».

Пытаясь оправдать оккупацию Бессарабии, румынская делегация в своей декларации указывала, что «после вступления румынской армии в Бессарабию все местные организации были оставлены неприкосновенными» и что они якобы «сами по своей собственной инициативе провозгласили соединение с Румынией, что было сделано 27 марта 1918 г. парламентом области, «Сфатул-Церием», вследствие неоднократных настояний местных политических организаций».

В своей декларации румынская делегация, вопреки историческим фактам, пыталась доказать, что насильно захваченная Румынией Бессарабия якобы является составной частью Румынии, и заявляла, что только на основе признания этого положения советской стороной она будет готова продолжать переговоры.

В ответ на вышеуказанном заявлении советской делегации от 2 апреля 1924 г. румынская делегация заявила, что «она послана на конференцию для обсуждения вопроса о восстановлении нормальных отношений между обеими странами на основах, указанных в Лозанне, включая сюда, разумеется, прежде всего признание настоящего территориального статус-кво», и что она не считает целесообразным вступать в полемику по бессарабскому вопросу.

Пытаясь отрицать факт грубого давления со стороны румынских властей на «Сфатул-Церий» в момент принятия им постановления о присоединении Бессарабии к Румынии в 1918 г., делегация Румынии заявила, что «об этом ей ничего не известно». Румынская делегация отвергла предложение советской делегации о проведении в Бессарабии плебисцита, ссылаясь на то, что якобы «явно румынский характер Бессарабии» делает его «ненужным и унизительным».

В заключение румынская делегация заявила, что она «считает необходимым отложить переговоры и возвратиться в Румынию».

6. Заявление Заместителя Народного Комиссара Иностранных Дел СССР М. М. Литвинова представителям печати о срыве Советско-Румынской конференции в Вене

8 апреля 1924 г.

Трудящиеся массы Союза и искренние сторонники мира во всех странах с живейшим сожалением примут весть о срыве Румынией Венской конференции и попытки Советского правительства разрешить мирным и справедливым путем один из самых больных вопросов нынешней международной политики. Поведение румынского правительства тем более загадочно и неожиданно, что оно было прекрасно осведомлено о неизбежности обсуждения бессарабского вопроса, составлявшего цель и сущность Венской конференции.

В течение последних трех лет мы не раз приглашали румынское правительство на переговоры для улажения спорных вопросов, но оно неизменно выставляло предварительным условием переговоров исключение из порядка дня бессарабского вопроса, на что мы, конечно, не соглашались. Взяв на этот раз на себя инициативу созыва конференции и отказавшись от каких бы то ни было предварительных условий, румынское правительство, по-видимому, примирилось с мыслью о необходимости обсуждения в первую очередь бессарабского вопроса.

Казалось, что оно пришло к убеждению, что установлению нормальных отношений между Союзом Советских Республик и Румынией препятствуют не денежные расчеты, а исключительно насильственный захват Бессарабии. Оно, стало быть, знало, что мы едем в Вену не ради урегулирования взаимных денежных претензий и получения причитающегося нам сальдо приблизительно в 1 млрд. золотых лей. Известна была румынскому правительству и наша позиция в бессарабском вопросе. Оно не могло не знать, что в основу разрешения международных территориальных вопросов Советское правительство кладет принцип самоопределения народов, что этот принцип в его устах не является простым демагогическим лозунгом, что оно этому принципу принесло немало территориальных жертв и что оно народами не торгует. Ничего неожиданного для румынского правительства не заключала в себе и декларация Советской делегации, выступившей сразу с компромиссным минимальным требованием о плебисците, вместо того чтобы на основании наших несомненных исторических прав требовать возвращения Бессарабии Украине. Спрашивается, зачем румынская делегация, приехавшая в Вену для обсуждения и разрешения бессарабского вопроса, на третьем же заседании отказалась от каких бы то ни было переговоров по этому вопросу и сорвала конференцию?

За неимением иных объяснений нам приходится искать объяснение столь загадочного поведения румынского правительства в новых фактах, которые могли иметь место незадолго или во время самой конференции. Единственным таким фактом является скоропалительная ратификация парижской конвенции о Бессарабии французской палатой депутатов [см. прим. к док. № 2]. Румыния, как и прочие вассалы бывшей Антанты, все еще не отвыкла думать, что все крупные международные вопросы решаются в Париже и Лондоне. Мы не знаем, сколько сребреников Румыния заплатила Франции за ее предательский акт по отношению к СССР, но, во всяком случае, она решила, что санкционирование захвата Бессарабии французской палатой заменит ей урегулирование вопроса с Советскими республиками. Она, быть может, наивно полагала, что само Советское правительство будет настолько «ошеломлено» парижским решением, что сразу сдаст все позиции и откажется от каких бы то ни было притязаний на Бессарабию.

Румыния забыла при этом, что трудящиеся массы Советских республик недаром проливали свою кровь в течение шести лет, перенося неимоверные страдания и лишения для отстаивания права Советских республик на самостоятельное существование, что они это право отвоевали и что наряду с так называемыми великими державами существует еще СССР, который ведет свою независимую международную политику и не позволяет диктовать себе линии поведения ни Парижу, ни Лондону. Неожиданным для Румынии в выступлениях Советской делегации могло быть лишь то, что парижский трюк не оказал на нее никакого влияния и что она хладнокровно продолжала выполнять инструкции, полученные ею в Москве. Возможно также, что жест Пуанкаре, сделанный как раз накануне конференции, Румыния поняла как прямой приказ прервать переговоры, и она по привычке этому приказу из Парижа подчинилась. Таким образом, действительным виновником срыва конференции надо считать не только и даже не столько румынское правительство, сколько Пуанкаре, и Советское правительство так это и запишет.

Неудавшаяся конференция имеет для нас, однако, и положительные стороны. Она дала нам возможность лишний раз напомнить всему миру о существовании на юго-востоке Европы серьезного территориального вопроса, которого не смогут разрешить ни конференции послов, ни Лига наций, ни парламенты великих держав, если на то не будет воли непосредственно заинтересованных в этом вопросе Советских республик, а также напомнить несчастному населению Бессарабии, что оно не забыто его братьями на Украине.

В самой Европе молчание в бессарабском вопросе и миролюбие Советского правительства, которое вообще не привыкло бряцать без надобности оружием, начинало уже истолковываться как знак согласия на насильственное отторжение от Украины бессарабской территории. Быть может, ратификация в 1922 г. Англией парижской конвенции объясняется ложным представлением о том, будто Советский Союз примирился с отходом от него Бессарабии, хотя, впрочем, враждебные акты по отношению к СССР со стороны Керзона в дополнительных объяснениях не нуждаются.

Санкционирование оккупации Бессарабии не пройдет даром ни для Франции, ни для Англии. Во время наших предстоящих переговоров с Англией бессарабский вопрос будет занимать далеко не последнее место. Венская конференция будет, однако, предостережением для тех государств, которые не имели причин спешить с ратификацией бессарабского договора. Вряд ли можио ожидать теперь, чтобы Япония, предлагающая нам возобновление переговоров, пожелала удлинить список наших претензий к ней, и без того довольно веский. Мы убеждены, что и Италия, только что вступившая на путь дружественных отношений с Советскими республиками, в угоду Румынии или ее хозяину — Франции не захочет поставить под вопрос результаты только что заключенного торгового договора.

Все теперь будут знать и помнить, что какая бы то ни было материальная или моральная поддержка Румынии в бессарабском вопросе будет нами воспринята как прямой враждебный акт по отношению к Советским республикам и косвенное участие в оккупации советской территории. Впредь до плебисцита, нормы которого должны быть установлены по соглашению с Советским правительством и местным населением, мы будем считать Бессарабию неотъемлемой частью Украины и Советского Союза. Будут знать и наши непосредственные соседи, которые иногда легкомысленно играют в союзы и коалиции, что всякое их участие в каком-либо союзе с Румынией и союзниками Румынии будет иметь своей главной целью закрепление за Румынией захваченной ею советской территории и охрану этой территории и что такое коалициирование несовместимо с сохранением дружественных отношений с СССР. Северо-западные и южные границы Румынии охраняются Малой Антантой и сувереном Румынии — Францией. Всякие новые союзы с Румынией, прямые или косвенные, в которые пожелали бы войти наши соседи, не могут иметь иной цели, как воспрепятствование разрешению бессарабского вопроса на основе справедливости и принципа самоопределения народов, принципа, которому наши соседи обязаны своим собственным существованием.

Возобновление переговоров с Румынией с большим шансом удачного исхода их станет возможным тогда, когда Румыния убедится, что сочувствие третьих стран не на стороне насильственного захвата Бессарабии и попрания прав ее населения, а на стороне выдвинутого Советской делегацией в Вене способа решения судьбы трехмиллноиного населения Бессарабии, способа, основанного на свободном волеизъявлении самого населения.

Печат. по газ. «Известия» № 81 (2116), 8 апреля 1924 г.

7. Памятная записка Правительства СССР Правительству Великобритании

30 апреля 1924 г.

В конце марта этого года в Вене имела место советско-румынская конференция, на обсуждение которой был передан вопрос о Бессарабии. Конференция закончилась провалом, поскольку румынская делегация отказалась принять предложение Советского Правительства о плебисците, который позволил бы населению Бессарабии свободно выразить свою волю. Поскольку правовой международной основой того, что Румыния владеет Бессарабией, явилось решение Верховного совета в Париже и соглашение между главными Союзными правительствами и Румынией от 28 октября 1920 г., необходимо заявить, что Советское Правительство в свое время дипломатической нотой от 1 ноября 1920 г., подписанной Народным Комиссаром по Иностранным Делам Российской Социалистической Федеративной Советской Республики Чичериным и Председателем Совета Народных Комиссаров и Народным Комиссаром по Иностранным Делам Украинской Социалистической Советской Республики Раковским, выразило протест против вышеупомянутого соглашения и заявило от имени этих Правительств, что они «не могут признать имеющим какую-либо силу соглашение, касающееся Бессарабии, состоявшееся без их участия, и что они никоим образом не считают себя связанными договором, заключенным по этому предмету другими правительствами».

2. Этот акт главных Союзных держав был вопиющим нарушением не только норм международного права, но и тех обязательств, которые были взяты на себя Союзными правительствами и румынским правительством не только по отношению к бывшему российскому правительству, но также и по отношению к Советскому Правительству.

3. Бессарабия являлась составной частью Российской империи. Одним из основных принципов международного права, который до сих пор соблюдался по отношению ко всем государствам, является то, что отчуждение территории не может считаться законным без согласия того государства, которому эта территория принадлежала. Это положение распространялось и на государства, которые находились в состоянии войны друг с другом. В современной истории не было еще примера отчуждения территории какого-либо государства, которое не потребовало бы предварительной санкции последнего. Российская империя, однако, не только не находилась в состоянии войны с Союзниками, но, наоборот, принимала участие совместно с ними в войне против центральных держав и принесла в жертву жизни 2,5 млн. русских рабочих и крестьян. При таких обстоятельствах, Союзники, приняв на Мирной конференции в октябре 1920 г. решение передать Бессарабию Румынии, распорядились территорией, на которую они не могли иметь абсолютно никаких прав ни в силу договоров, ни в результате войны. Поэтому помимо Советского Правительства против этого акта насилия заявило протест также и правительство Соединенных Штатов, которое не только отказалось присоединиться к решению Верховного совета, но и подчеркнуло, что последнее является нарушением прав России.

4. Данное решение было в то же самое время нарушением торжественных обязательств, принятых на себя Союзными правительствами по отношению к Советскому Правительству.

5. Телеграммой от 8(21) февраля 1918 г., подписанной итальянским посланником в Яссах графом Фашиотти от имени всех союзных послов в качестве их старшины и переданной с сопроводительным письмом, подписанным всеми союзными консулами в Одессе, и в частности Британским консулом, советским властям было сообщено, что оккупация Бессарабии румынскими войсками является «военной операцией, не имеющей политического характера, которая была предпринята в полном согласии с Союзниками и с бессарабскими властями и, видимо, преследовала гуманную цель обеспечения снабжения русской и румынской армий, а также гражданского населения».

6. Подобные заявления были сделаны и в прокламациях, с которыми обратились к бессарабскому населению командующие румынской армией генералы Прессан и Скино. Немедленно по получении телеграммы союзных посланников в Яссах союзные представители в Одессе предложили свое посредничество между советскими властями и румынским правительством в деле урегулирования спора, который возник между Румынией и Советской Россией в связи с оккупацией Бессарабии. Результатом этого посредничества было Русско-Румынское соглашение, подписанное, с одной стороны, ген. Авереску, председателем совета министров и министром иностранных дел Румынии, и, с другой стороны, представителями Советской власти в Одессе. В этом соглашении от 5(18) марта 1918 г. Румыния взяла на себя обязательство эвакуировать в течение двух месяцев свои войска с территории Бессарабии, которую, по мере эвакуации войск, должны были занимать русские войска.

7. Румынское правительство ссылается на то, что якобы население Бессарабии выразило желание объединиться с Румынией. Хотя этот аргумент ни в коей мере не уменьшает юридического права России считать Бессарабию своей территорией и никоим образом не оправдывает действий Союзных правительств, которые распоряжаются территорией России без ее ведома и согласия, в то же самое время он является просто голословным утверждением. Нет никаких документов, показывающих, что Союзники действительно убедились в том, что желания бессарабского населения соответствуют вышеупомянутому утверждению. Союзники же, видимо, приняли за истину не что иное, как одностороннее и предвзятое заявление румынского правительства, которое скрывало от них подлинные чувства населения Бессарабии, как несомненно скрывало от них также и соглашение с советскими властями, согласно которому Румыния обязалась эвакуировать Бессарабию в течение двух месяцев.

8. Не было и не может быть речи о выражении воли населения Бессарабии в условиях, которые там создались с момента румынской оккупации. Первым актом румынских властей были расстрел или высылка из Бессарабии всех признанных руководителей бессарабского народа. Весь президиум съезда бессарабских крестьян был арестован и расстрелян. Во всех частях Бессарабии были созданы военно-полевые суды, но через голову судов действовал также полный произвол административных и военных властей.

9. Утверждение румынского правительства, что вопрос о присоединении Бессарабии к Румынии решил так называемый «Сфатул-Церий» (Краевой совет), также не соответствует истине ни формально, ни по существу. «Сфатул-Церий» не являлся выборным органом и ни в малейшей мере не выражал волю бессарабского народа. «Сфатул-Церий» был временным органом, состоявшим из представителей различных общественных организаций, отнюдь не избранных населением. Кроме того, в проекте конституции, подготовленном «Сфатул-Церием», имелась статья, согласно которой территориальные изменения в Бессарабии, т. е. распоряжение ее судьбой, были оставлены за народным референдумом. Наконец, «Сфатул-Церий», не имея никакого законного права решать судьбу Бессарабии, на самом деле действовал в условиях террора румынских властей. В тот день, когда было принято решение об объединении Бессарабии с Румынией с сохранением ее автономии, не только весь город Кишинев был на военном положении и улицы, ведущие к «Сфатул-Церию», были забиты войсками, но и в самом здании «Сфатул-Церия» под видом почетного караула находились большие отряды румынских войск, а над городом летали румынские самолеты. Из 162 депутатов, составлявших «Сфатул-Церий», 86 голосовали за объединение Бессарабии с Румынией (27 марта 1918 г.). Своим новым постановлением от 27 ноября «Сфатул-Церий» принял решение аннулировать автономию Бессарабии. Из 162 депутатов на этом заседании присутствовало лишь 46. Таким образом, «Сфатул-Церий» не имел даже необходимого кворума, причем из этих присутствовавших за окончательное решение об объединении голосовало 38 депутатов, т. е. 1/5 общего числа депутатов. Кроме того, вопрос был поставлен на повестку дня совершенно неожиданно в половине второго ночи без какого-либо уведомления депутатов, причем сразу после голосования заседание было закрыто и «Сфатул-Церий» был распущен.

10. Таким образом, голосование 27 ноября было по своему характеру явным подлогом, что подтверждается приложенной к настоящему меморандуму фотокопией подлинного документа [прим. – не публикуется], подписанного наиболее влиятельными представителями бессарабского народа без различия их национальности или вероисповедання.

11. Население Бессарабии никогда не переставало протестовать в самой решительной форме против оккупации Бессарабии Румынией. Многочисленные восстания являются свидетельством этому; самое крупное из них имело место в 1919 г. в северной части Бессарабии, в Хотннском районе. Другим доказательством террора и насилий, которые проводились в Бессарабии, является меморандум 40 депутатов «Сфатул-Церия», фотокопия которого также прилагается [прим. – не публикуется] к настоящей ноте. Неоднократные заявления с трибуны румынского парламента также свидетельствуют о беспримерных актах насилия, которые совершаются в Бессарабии. Среди других заявлений особую важность имеет заявление бессарабского националиста Василия Строешко, который пользуется большим уважением во всей Румынии. Он заявил, что режим, установившийся в Бессарабии после оккупации ее Румынией, хуже старого царского режима.

12. При таких обстоятельствах есть все основания заявить, что утверждение румынского правительства, с которым согласились союзные послы на Парижской конференции, о якобы выраженной бессарабским народом воле к объединению с Румынией является вопиющим искажением истины.

13. С другой стороны, если бы румынское правительство считало, что народ Бессарабии ему сочувствует, то оно должно было бы первым предложить провести плебнсцит, а не отказываться от него, когда он был предложен Советской делегацией в Вене.

14. Нельзя скрыть глубокого возмущения, вызванного во всех слоях населения Советского Союза той поддержкой, которую великие державы, бывшие союзники России, оказали этой политике захвата и насилия со стороны Румынии. Помимо огромного политического ущерба, нанесенного этим актом Советскому Союзу, он имел своим последствием дальнейшее обострение экономической разрухи в стране. Бессарабия с ее богатствами, с ее производством зерна занимала по важности 10-е место среди 60 европейских губерний России, производя около 2,75% всего зерна в Российской империи. Если учесть, помимо прочего, огромное богатство в виде железнодорожного оборудования и военных запасов, из которых снабжались все русские армии на румынском фронте, то становится ясно, какой неисчислимый ущерб был нанесен России Союзниками.

15. Поэтому Советское Правительство по-прежнему считает, что ответственность за насильственный захват Бессарабнн ложится полностью на Союзников, которые одобрили оккупацию Бессарабии в качестве временной, якобы гуманной, меры, но впоследствии нарушили свои обещания и превратили этот захват в постоянный. Следует обратить внимание на тот факт, что присоединение Бессарабии к Румынии имело место после подписания Бухарестского договора, когда Румыния снова вошла в орбиту политики центральных держав, которые в порядке компенсации за потерю ею Старой и Новой Добруджи поддержали ее усилия в деле присоединения Бессарабии.

16. Необходимо также иметь в виду, что в обмен за часть Бессарабии Румыния уже получила территорию на Балканском полуострове. В осуществление параграфов 45 и 46 Берлинского договора [1878 г.] Румыния вернула те три области Бессарабии, которые были отторгнуты от России после Крымской войны, и получила в обмен Добруджу с выходом к Черному морю и с морскими рукавами Дуная — площадь в 15 тыс. кв. км. плодородной и богатой территории. Далее, после периода Балканских войн Румыния дополнительно получила от Болгарин территорию площадью в 7 тыс. кв. км с новыми выходами к морю, на которой абсолютно нет румынского населения. Никоим образом не связывая себя с действиями бывшего российского правительства, которое наделило румынское правительство чужими территориями, нельзя тем не менее не указать, что румынское правительство уже получило за Бессарабию компенсацию, в несколько раз превосходящую ее ценность. Советское Правительство, сохраняя самые дружеские чувства к румынскому народу и признавая его священное право на самоопределение, в тоже самое время решительно отвергает политику румынского правительства, которая, под прикрытием фраз о самоопределении, в действительности заключается в захватах земель, не принадлежащих Румынии, захватах, осуществленных против воли народов, населяющих этн земли.

17. В то же время необходимо обратить внимание на следующее постановление ст. 2 соглашения от 28 октября 1920 г.:

«Комиссия, состоящая из 3 членов, один из которых будет назначен главными Союзными державами, другой — Румынией и третий — Советом Лиги наций от имени России, будет составлена через 15 дней после вступления в силу настоящего договора для того, чтобы определить на месте новую пограничную линию Румынии».

18. Включение в комиссию для проведения в жизнь соглашения от 28 октября 1920 г. представителя, назначенного от имени России Советом Лиги наций, вряд ли можно считать совместимым с отношениями де-юре, существующими между любой из сторон, подписавших соглашение от 28 октября 1920 г., и нынешним Правительством Советского Союза.

Печат. по арх. Опубл. в кн. I. Okhotnikov et N. Batchinsky «La Bessarabie et la Paix Europeene», Paris et Prague, 1927, pp. 89—92.

8. Памятная записка Правительства СССР Правительству Италии

[26 мая 1924 г.]

28 октября 1920 г. в Париже был подписан договор, имеющий целью признание подписавшими его державами суверенной власти Румынии над Бессарабией, территория которой была незаконно оккупирована румынскими войсками в 1918 г. и затем захвачена Румынией вопреки воле населения и в нарушение русско-румынского соглашения от 5—9 марта 1918 г.

Из самого текста этого документа от 28 октября 1920 г. явствует, что он будет применен не только без учета той позиции, которую займет Россия по отношению к этому соглашению, объектом которого, однако, является часть русской территории, но в нем также недвусмысленно указывается, что возможные протесты России против навязанной ей таким образом новой границы или против суверенитета Румынии над отторгнутыми от Российского государства территориями не будут приняты во внимание.

Вопреки суверенному праву Союза ССР на эту территорию и несмотря на неоднократные протесты Советского Правительства, договором от 28 октября 1920 г. принимается решение о судьбе одной из частей бывшей Российской империи (ныне Союза ССР), чем нарушается один из основных принципов международного права, а именно принцип, согласно которому никакая территория суверенного государства не может быть передана другому государству без его согласия.

Необходимо напомнить, что в момент подготовки договора от 28 октября 1920 г. ни одна из подписавших этот документ держав не состояла ни в юридических, ни даже в фактических отношениях с Россией и с Украиной. Поэтому можно предположить, что, подписывая этот документ, заинтересованные государства считали себя ничем не связанными в отношении России и Украины. Однако протесты Советских Правительств, оставленные Союзниками без внимания, уже в то время не могли не явиться для них политическим и юридическим предупреждением, заставившим Союзников быть более умеренными в принимаемых решениях.

То же можно сказать и о последующей ратификации Парижского договора правительствами, не возобновившими официальных отношений с СССР к моменту ратификации.

Совершенно очевидно, что политическая и юридическая сторона этого дела полностью изменилась с момента юридического признания Советского Союза тем или иным государством, подписавшим Парижский договор.

Игнорирование вышеуказанного принципа международного права каким-либо государством и возможная ратификация им договора от 28 октября 1920 г. явится с политической точки зрения серьезной ошибкой, которая сделает невозможными в будущем дружественные отношения с СССР; с точки зрения юридической — это будет прямым посягательством на суверенные права Союза со всеми вытекающими из этого последствиями, предусмотренными международным правом в отношении государства, подвергшегося нападению.

Кроме этих соображений общего порядка, необходимо отметить, что сам текст документа 1920 г. совершенно очевидно указывает на невозможность его применения в настоящих условиях.

Так, если взять только ст. 1 и 2 указанного договора, то станет совершенно ясно, что применение их предполагает отсутствие в спорных районах не только официально признанного правительства, но и вообще всякой административной власти. В этих статьях, совершенно лишенных какой бы то ни было реальной основы, действительно говорится о некой комиссии, образованной без всякого участия России, которая должна якобы на месте установить новую пограничную линию между Россией и Румынией. Если предположить, что такая линия может быть установлена, то, не говоря уже о том, что она не будет иметь ни юридического, ни практического значения, не будучи признанной ни одним из обоих государств, которые она предназначена разделять, трудно понять, каким образом эта задача может быть легально осуществлена группой лиц, официальные права которых не только никогда не будут признаны властями Союза, но которые не смогут даже открыто передвигаться в пограничной зоне, во всяком случае по ту сторону Днестра, без принятия Правительством Союза соответствующих постановлений, которые оно к тому же совершенно не обязано принимать.

Что касается состава этой комиссии, то согласно ст. 2 она будет состоять из трех членов, один из которых будет введен в нее Советом Лиги наций; это назначение должно быть сделано «за счет России». Это необычное условие, смысл которого ускользает от Правительства Союза, — если только он не заключается в признании вышеуказанного органа как заменяющего это правительство, — находится в явном противоречии с абзацем 2 ст. 2 Римского договора от 7 февраля 1924 г. относительно итало-советских отношений.

Совершенно очевидно, что положения такого рода могли быть задуманы в то время под влиянием открыто проводившейся агрессивной политики по отношению к Советскому государству. К сожалению, такая политика проводилась тогда державами, поставившими свои подписи под документом от 28 октября.

Не вдаваясь в дальнейшие подробности и ссылаясь еще лишь на ст. 9 договора [от 28 октября 1920 г.], направленную на то, чтобы заранее отклонить любые протесты России против такого произвольного образа действий, Правительство Союза считает своим долгом обратить внимание Итальянского Правительства на то, как тяжело отразится ратификация и введение в действие договора от 28 октября 1920 г. на отношениях между государством, присоединившимся к этому договору, и Союзом ССР.

Правительство Союза считает необходимым выразить твердую надежду, что государство, уже признавшее официально Правительство Союза Советских Социалистических Республик, не сочтет возможным взять на себя незаконные и по существу своему двусмысленные обязательства, которые договор от 28 октября 1920 г. налагает на подписавшие его державы. Оно будет вынуждено рассматривать такое присоединение к указанному договору как действие, непосредственно направленное против его суверенных прав.

Печат. по арх. Опубл. в кн. I. Okhotnikov et N. Batchinsky «La Bessarabie et la Paix Europeene», Paris et Prague, 1927, pp. 100-101.

9.  Декларации, оглашенные Председателем Советской делегации на заключительном заседании Англо-Советской конференции

12 августа 1924 г.

[…]

2. Декларация по бессарабскому вопросу

Подписав 8 августа Общий договор , Советская и Британская делегации сделали крупный шаг вперед на пути к устранению спорных вопросов финансового характера и, таким образом, облегчили восстановление экономического сотрудничества между обеими странами. Трудящиеся массы Советского Союза сознательно идут на уступки, считая, что всякая жертва, ими приносимая, будет полностью оценена Британским правительством и английским народом.

Тем не менее в течение более чем 6-летнего периода, во время которого дипломатические отношения между Великобританией и Советским Союзом были прерваны, жизненные интересы и достоинство Советской России были нарушены рядом вопиюще несправедливых актов, в которых участвовало Британское правительство. Только постепенное исправление этих актов даст народам Советского Союза осязательные доказательства британской дружбы.

К числу вопросов, которые были решены с полным нарушением не только интересов России, но и всех основ международного права, должна быть отнесена санкция союзных держав, в том числе и Великобритании, на насильственное присоединение Бессарабии к Румынии.

В связи с Венской конференцией я уже имел честь в качестве поверенного в делах Советского Союза в Лондоне представить Британскому правительству по этому вопросу aide-memorire [прим. – памятная записка], которую я прилагаю к протоколам конференции [см. док. № 7], чтобы не давать здесь детальной картины развития этого вопроса. Я считаю необходимым, однако, здесь, в присутствии Британской делегации, заявить перед Британским правительством и всем английским народом самый решительный протест от имени Советского Союза против акта насилия, совершенного по отношению к Советскому Союзу.

В договоре, подписанном в Париже 28 октября 1920 г., в качестве оправдания его подписания уполномоченные союзных держав заявили, что союзники основываются на том факте, что «население Бессарабии выразило желание видеть Бессарабию объединенной с Румынией». Утверждая это, союзники основывались исключительно на заявлениях самого румынского правительства, т. е. на заявлениях стороны, заинтересованной в сокрытии правды. При малейшем желании установить истину союзники без всяких затруднений убедились бы в том, что румынское правительство оккупировало Бессарабию обманом, под предлогом временной оккупации с гуманными целями, а именно для обеспечения поставки продовольствия русским н румынским войскам, воевавшим на румынском фронте. С другой стороны, как Британское правительство могло убедиться из представленной мною aide-memorire, резолюции так называемого «Сфатул-Церия», который не представлял воли населения, будучи не парламентом, а учреждением, специально для этой цели созданным, частью являются подложными, а частью вынуждены силой, под угрозой румынских штыков. Аргументы, выдвинутые союзниками в этом отношении, лишены не только законной, но и всякой моральной силы.

Союзники представляли себе, что они сумеют замаскировать это грубое нарушение воли бессарабского народа, предусмотрев в договоре, что румынское правительство даст гарантии свободы и справедливости без различия расовой, религиозной или языковой принадлежности всем бессарабским гражданам. Тем не менее союзники не могли не знать, что обязательства подобного рода со стороны государства, в котором преследование национальных меньшинств составляет государственную доктрину и в котором сотни тысяч жителей оставались в течение свыше 40 лет без гражданских прав, вопреки торжественным обещаниям этого государства на Берлинском конгрессе дать им равные с румынскими гражданами права, являются новым актом обмана. Это подтверждено всей политикой румынского правительства после войны по отношению к национальным меньшинствам, которые составляют треть нынешнего румынского королевства, — политикой, которая свелась к подавлению их национальной культуры и национального самосознания.

Параллельно с этим попранием прав бессарабского народа, который только сам может решать свою собственную судьбу, союзники, подписав договор от 28 октября 1920 г., совершили вопиющее нарушение международного права. Вот вопрос, на который союзники не нашли еще ответа: по какому праву распорядились они судьбой Бессарабии? Международное право не знает ни одного случая, когда одна страна могла бы распоряжаться судьбой другой страны без согласия последней. Даже в отношении территорий, захваченных по праву победителя, союзники прибегали к плебисциту, как было в вопросе о Верхней Силезии и Шлезвиг-Гольштейне.

Бессарабия, однако, принадлежала государству, которое с целью обеспечить победу союзникам оставило 3 миллиона жертв на поле битвы и для защиты самой Румынии против германской оккупации послало на румынскую территорию 15 пехотных и 2 кавалерийских корпуса, а также 7 кавалерийских дивизий, всего 376.700 штыков, 33.300 сабель и 1.200 кавалерийских штыков (численность русской армии на румынском фронте на 24 января 1917 г., не считая дунайского отряда). Жертвы, принесенные Россией для защиты Румынии в течение мировой войны, исчисляются приблизительно в 100 тыс. убитых и раненых.

Все огромное имущество трех русских армий стало добычей румынского правительства вместе со всеми складами на территории Бессарабии. И вместо этого сначала с помощью ген. Макензена и германской дипломатии после подписания мира в Бухаресте, а затем с помощью союзной дипломатии румынское правительство нашло способ обогатиться одновременно за счет как своего старого союзника — России, так и за счет своих врагов.

Договор, заключенный союзниками, ссылается также на исторические права Румынии на Бессарабию. Однако, если бы даже румынское правительство имело какие-либо исторические права на Бессарабию (не говоря о том, что если принять теорию исторических прав, то вся Европа должна была бы быть разделена заново, а вместе с тем была бы перекроена и карта самой Румынии), то оно дважды отказывалось от своих «исторических прав» по отношению к трем бессарабским уездам, которые присоединены были к Румынии после Крымской войны. Впервые это имело место, когда Румыния получила Добруджу по решению Берлинского конгресса 1878 г., а вторично — в 1913 г., когда Румыния захватила новую часть болгарской территории.

Договор ссылается также на этнографические права. Если население румынского происхождения в Бессарабии, составляющее если не абсолютное, то по крайней мере относительное большинство бессарабского народа, желало бы соединиться с Румынией, то оно могло бы сказать это само, если бы ему была предоставлена возможность свободно выразить свое мнение. Упорный отказ румынского правительства согласиться на плебисцит — единственный законный метод выяснения воли бессарабского населения — доказывает, что оно не может даже положиться на симпатию румынского населения Бессарабии, которое всецело настроено против румынского владычества.

Неоднократно Союз Советских Социалистических Республик заявлял и снова заявляет, что договор 28 октября 1920 г. не имеет силы . Официально, с точки зрения международного права, Бессарабия остается территорией, принадлежащей Союзу Советских Социалистических Республик. Только сам бессарабский народ может изменить этот исторический факт, и ему должна быть предоставлена свобода для выражения своей воли, причем румынские войска и румынская администрация должны быть эвакуированы с территории Бессарабии. Рабочие и крестьяне Союза Советских Социалистических Республик в течение долгих лет боролись и принесли неслыханные жертвы с целью обеспечить всем народам национальную независимость. Они свергли царский режим, и среди тех, которым русская революция принесла свободу, находится и бессарабский народ. Но это было сделано не для того, чтобы свобода бессарабского народа могла быть отнята у него правительством, которое в своей внешней и внутренней политике нисколько не лучше старого царского правительства.

От имени Советской делегации я спрашиваю Британскую делегацию, что она намерена сделать с целью устранить несправедливость, совершенную по отношению к Союзу Советских Социалистических Республик и бессарабскому народу.

3. Декларация о Северной Буковине

При помощи союзников, и в частности Великобритании, Румыния получила по Сен-Жерменскому договору и другую территорию, населенную украинцами, а именно северную часть Буковины. Этот акт насилия со стороны румынского правительства был совершен в нарушение договора, подписанного Румынией, с одной стороны, и Россией и другими союзниками — с другой, 4 августа 1916 г. [см. прим.], накануне вступления Румынии в войну, точно так же, как аннексия Бессарабии является нарушением другого договора, который Румыния заключила с Советским правительством в марте 1918 г. От имени Союзного Советского правительства Советская делегация решительно протестует против этого акта насилия, совершенного Румынией с помощью союзников, включая и Великобританию. Населению Буковины также должно быть предоставлено право самому определить свою судьбу.

Протестуя против актов насилия со стороны румынского правительства, Советский Союз далек от намерения сделать румынский народ ответственным за действия его правящих классов. В сердцах румынских крестьян живет глубокая симпатия к революционной России, которая, сбросив иго царизма и положив этим конец аннексионистской политике царского правительства, стремившегося захватить Константинополь, вместе с тем уничтожила страшную опасность, грозившую румынскому народу и другим народам, населяющим Балканы. Румынское крестьянство относится с глубокой симпатией к русской революции также и потому, что благодаря этой революции румынское правительство вынуждено было хотя бы частично осуществить аграрную реформу и дать землю румынским крестьянам.

[…]

Печат. по арх. Опубл. с сокращением в газ. «Известия» № 184 (2219), 14 августа 1924 г.

Примечание: Имеется в виду секретный союзный договор между Румынией, с одной стороны, и Россией, Францией, Великобританией и Италией — с другой, заключенный в Бухаресте 4 августа 1916 г. Договор определял условия, на которых Румыния обязывалась объявить войну Австро-Венгрии, (опубл. в сборн. «Международная политика новейшего времени…», ч. II, М., 1926, стр. 50—51).

(Продолжение следует)

Источник: ДОКУМЕНТЫ ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ СССР. ТОМ СЕДЬМОЙ (1 января — 31 декабря 1924 г.), Москва, 1963.

Reclame

Lasă un răspuns

Completează mai jos detaliile tale sau dă clic pe un icon pentru a te autentifica:

Logo WordPress.com

Comentezi folosind contul tău WordPress.com. Dezautentificare /  Schimbă )

Fotografie Google+

Comentezi folosind contul tău Google+. Dezautentificare /  Schimbă )

Poză Twitter

Comentezi folosind contul tău Twitter. Dezautentificare /  Schimbă )

Fotografie Facebook

Comentezi folosind contul tău Facebook. Dezautentificare /  Schimbă )

Conectare la %s