НАЦИОНАЛЬНАЯ ИДЕНТИЧНОСТЬ П.А. КРУШЕВАНА

 Crușevan P. A.

В начале XX столетия российская государственность оказалась в глубоком кризисе. Одним из его проявлений стала активизация революционных и национальных движений. Националистические партии и организации, в определенной своей части стремящиеся к обособлению от России, появились в Финляндии, Прибалтике, Польше, Закавказье. Бессарабия, однако, в этом ряду была исключением. Националистические организации до революции 1917 года здесь не возникли. Они не завоевали популярности среди населения; сепаратизм вообще оказался чужд подавляющему большинству даже мажоритарного этноса – молдаван. Тем не менее, в начале XX века Бессарабия стала ареной борьбы революционных и государственно-охранительных праворадикальных сил, которая нередко выливалась в крайние формы.

Один из активнейших участников этой борьбы – политический публицист Паволакий Крушеван. Одиозная личность, известная в историографии как провокатор кишиневского погрома 1903 года и первый издатель «Протоколов сионских мудрецов», Крушеван был в Бессарабии тех времен лидером правых радикалов, организатором Бессарабского отдела «Союза русского народа». Сама постановка вопроса о его национальной идентичности может вызвать недоумение. Общеизвестно его молдавское происхождение. Но именно этот человек, выступая с позиций русского национализма, редактировал влиятельнейшие в Бессарабии праворадикальные газеты «Бессарабец» и «Друг», избирался депутатом II Государственной Думы от Кишинева, основал ряд политических и общественных организаций. Вероятно, он выражал достаточно распространенные в обществе взгляды. Кем же сознавал себя сам Крушеван? Ответ на этот вопрос позволяет судить о векторе этногосударственных предпочтений молдаван в начале XX века.

Современники считали внешность Крушевана типичной для молдаванина: «…Паволакий Крушеван… Представьте себе человека среднего роста, с походкой “в развалку”, широко расставляющего ноги. Лицо коричнево-бронзового цвета молдаванина-виноградаря. Совершенно голый коричнево-красный череп с одним вьющимся рыжим волосом. Длинные гайдуковские закрученные каштанового цвета усы; такого же цвета французская бородка. Полуопущенные веки на выпуклых, белесоватых мутных глазах, из которых один – правый – выдается несколько больше вперед. Мясистое обрюзгшее лицо, прорезанное с двух сторон глубокими бороздами, идущими от ноздрей к концам губ» [1].

Нечто существенное об этнической идентичности Крушевана понял румынский историк Николае Иорга, побывавший в 1906 году в Бессарабии. «Крушеван, -отметил он, – “молдаванин”, и он написал статью “Дойна”, в которой оплакивает кончину нашего народа. С другой стороны, он русский […]»[2]. Общепринятое в настоящее время положение о том, что национальная принадлежность гражданина определяется на основе его самоидентификации представляет собой упрощение ситуации. Итак, кем же был П.А. Крушеван – молдаванином или русским?

Крушеван не был ни этническим конформистом, по социальным соображениям забывшим о своем молдавском происхождении, ни иваном, не помнящим родства. Его молдавская идентичность опиралась на хорошее знание своего происхождения. Он не был свободен от сословных предрассудков и гордился своей принадлежностью к знатному роду молдавских бояр. В силу каких-то причин Крушевану пришлось длительное время, около десяти лет, бороться за признание своей принадлежности к потомственному дворянству [3]. Ему удалось документально подтвердить принадлежность своих прапрадеда Федора Крушевана и прадеда Андрея к молдавскому боярству, а следовательно, и собственный статус потомственного дворянина. То обстоятельство, что он происходит из знатного рода молдавских бояр, Крушеван не скрывал. В 1904 году, проживая в Минске, он добился юридического подтверждения своей принадлежности к потомственному дворянству Сенатом Российской империи. Приведем документальное свидетельство тому, датированное 28 мая 1904 года, в обратном переводе с румынского:

«В дни 15 декабря 1895 и 25 октября 1896 года Правительствующий Сенат […] на основании прошения секретаря Губернского Правления акцизов Минска Павла Крушевана первого совещания в Геральдическое Управление при Правительствующем Сенате относительно непризнания его потомственного дворянского звания.

Генеалогическое древо […] и фактические обстоятельства.

Прошения лиц из рода Крушева-нов.

Павел и Эпаминонд, сыновья Александровы, Василий, Иоанн, Михаил и Александр, сыновья Константина Крушевана, обратились к Бессарабскому Дворянскому Собранию с просьбой об утверждении их в потомственном дворянском звании, представив следующие свидетельства:

Свидетельства о рождении лиц фамилии Крушеванов.

Удостоверения о гражданском состоянии, выданные Кишиневской Духовной Консисторией за № 5010 от 31 октября 1838 года, №3289 от 10 июня 1871 года, №1979, 1980-1981 и 1982 от 29 марта 1865 года и № 6282 и 6283 от 4 октября 1867 года, о законном рождении от Афанасия Крушевана и жены его Елены сына Константина 21 декабря 1818 года, у коллежского регистратора Енаке Крушевана и жены его Маранды их сына Александра 11 августа 1828 года; от дворянина села Малковцы Константина Афанасьева Крушевана и жены его Елены дочери Николаевой, сыновей: Василия 1 марта 1853 года, Иоанна 1 июля 1855 года, Михаила 10 января 1858 года и Александра 14 июня 1860 года, у коллежского регистратора Александра Иоанна Крушевана и жены его Анастасии Иосифовой сыновей: Павла – 15 января 1860 года и Эпаминонда – 13 августа 1861 года.

На основании Указа Его Императорского Величества и согласно постановления от 20 мая 1904 года Правительствующего Сената, настоящая копия выдана Геральдическим Управлением губернскому секретарю Павлу Александрову Крушевану согласно его прошения» [4].

Итак, П.А. Крушеван, документально удостоверив свое молдавское этническое происхождение, был официально признан российским дворянином высшей инстанцией Российской империи.

Приведем генеалогическое древо рода Крушеванов, подтверждающее содержание его прошения.

 генеалогическое древо рода Крушеванов

Заметим также, что хотя его дворянское достоинство было признано сенатом, тяжбу пришлось продолжить. Только в 1907 году фамилия Крушевана была внесена во вторую часть книги дворянства Бессарабии.

И все же, зная о своем молдавском этническом происхождении, владея молдавским языком, Крушеван целиком отождествлял себя с русским народом, неизменно апеллировал к нему, отстаивал – в своем понимании -его интересы и был бескомпромиссным российским государственником.

Как молдавский традиционалист, Крушеван являлся противником идеологии румынизма и был в данном вопросе не одинок. Об этом свидетельствует именитый земляк Крушевана, бывший революционер-народник, «румын по собственному выбору» писатель Константин Стере. «В Королевстве [Румыния], – отмечал он в 1930 году, – большинство интеллектуалов путают национализм с антисемитизмом. Однако в Бессарабии все элементы общества, независимо от этнического происхождения, воплощавшие этот национализм, находились в лагере противников румынской национальности. Эти элементы сделали из Бессарабии “теплицу зубров”, которая давала царской России корифеев абсолютизма, руководителей “Союзов истинно русских” и командиров “черных банд”. Из их среды, вопреки их молдавскому происхождению, поднялись пламенные русские националисты, которые назывались Крушеван, Пуришкевич, Крупенский или Кассо» [5].

Но в чем заключался русский национализм столь видных молдаван?

Характеризуя национальное сознание Крушевана, отметим, что он не просто творил на русском языке как журналист, он был русским писателем. Его художественная проза, как бы мы ни оценивали ее художественный уровень, тематически и идейно всецело находится в русле русской литературы. Романы «Разоренное гнездо», «Счастливее всех», «Призраки», «Дело Артабанова», «Миллионы» отражают российские и бессарабские реалии. Бывший бессарабский губернатор князь С. Д. Урусов, с Крушеваном враждовавший, в мемуарах, тем не менее, отзывался о его писательских способностях вполне благожелательно. «Литературные произведения его [Крушевана] и публицистические статьи, попавшиеся мне на глаза обнаруживают некоторый талант и любовь их автора к родному краю» [6], – писал князь. И разумеется, хорошее знание Крушеваном русского языка и любовь к русскому слову.

asset.dr.dk

Более существенным показателем национальной самоидентификации Крушевана может служить его отношение к попыткам инициировать в Бессарабии прорумынское националистическое движение, предпринятым правительством Румынии в период революции 1905-1907 годов. Хорошо осведомленный об этом Константин Стере пишет: «Зори национального сознания в Бессарабии, начала национальной борьбы были встречены этими представителями общественной элиты с крайней враждебностью. Вот, например, как была воспринята газетой “Друг” – в статье, подписанной самим ее директором, Павлом Крушеваном, – основание в Бессарабии первого молдавского культурного общества: “На днях мы узнали, что и у нас предпринимаются попытки, способные постепенно вызвать в душах бессарабцев отчуждение и забвение их долга перед Россией… Мы узнали, что образовался некий кружок, цель которого стремится к открытию в Бессарабии румынских школ, преподавание румынского языка молдаванам, развитие вкуса к румынской литературе и т.п. Опасность этой инициативы обоснована так: “У народа слишком мало времени для того, чтобы усвоить одновременно и русскую, и румынскую грамоту. И разумеется, большинство предпочтет обучаться на родном языке, румынском… Но это означает первый шаг, неизбежно ведущий к антагонизму и сепаратизму”! И молдаванин – глава “истинно русских” – немедленно соскальзывает от инсинуации к доносу: “Не знаю, образовался ли этот кружок по недомыслию или он основан под влиянием успокоительных речей какого-нибудь румынского эмиссара (- понимаете!..) И отсюда начинается патриотическое возмущение: “Нет! Не предадут бессарабцы потомков своих освободителей (!)”[7].

Доносить, конечно, нехорошо, но патриотическое возмущение Крушевана было вполне обоснованным. Именно К. Стере, как явствует из приведенного отрывка и других сюжетов его книги, выполняя задание румынской секретной службы, учредил в Кишиневе прорумынскую газету и подбирал среди молдавской интеллигенции кадры для формирования политической «пятой колонны» Румынии. Пробуждение румынского сознания членов названного кружка мемуарист подпитывал из выделенного ему румынским правительством немалого, в 100 тысяч франков, секретного денежного фонда [8].

В Бессарабии начала XX века сепаратистских тенденций не существовало. Однако опасность насаждения в Бессарабии румынских языковых стандартов и румынского ирредентизма чутко уловил «молдаванин -глава «истинно русских» П.А. Крушеван. Вряд ли эту опасность мог острее ощутить человек, не сознающий свою принадлежность к молдавскому народу. Во всяком случае, никто из собственно русских общественных деятелей Бессарабии острее него этой угрозы не почувствовал. Но ее ясно осознал другой русский националист, политический соратник Крушевана, владелец и издатель редактируемых им газет «Бессарабец» и «Друг», потомок молдавских бояр Витольд Якубович. Он выступил с рядом разоблачительных публикаций по поводу политических происков Румынского королевства в Бессарабии. Особый общественный резонанс получила его статья 1911 года «Слушай, Румыния!».

Российский патриотизм таких деятелей, как П.А. Крушеван, В.М. Пуришкевич, П.А. Крупенский, A.A. Кассо, В.Ф. Лашков, В.В. Якубович и других, был обусловлен исторически. Россию как условие и поле деятельности молдаване приняли в 1812 году добровольно. К молдаванам царское правительство относилось как к русским; более того, в 1813 году Бессарабия получила самоуправление и налоговые льготы, не полагавшиеся провинциям с чисто русским населением. Молдавское боярство органично, с сохранением прежнего статуса, вошло в состав российского дворянства. Шестикратное увеличение численности молдаван на протяжении 106 лет развития Бессарабии в составе Российской империи, а также то обстоятельство, что к концу этого периода лишь 30% из них понимали русский язык, опровергают расхожие тезисы об их русификации [9]. «…Россия стала для молдаван их государством… Почти век после присоединения к России, – признал в конце жизни бывший председатель Сфатул цэрий Пантелеймон Халиппа, – в Бессарабии не отмечено ни одного случая проявления сепаратистских тенденций. Наоборот, даже местная администрация может подтвердить, что молдаване очень лояльны, поскольку они преданны российскому трону настолько, что трудно сопоставить их в этом отношении с другими национальностями России» [10]. За весь XIX век, констатировал видный молдавский историк А. Болдур, в Бессарабии не возникло ни одного оппозиционного Российскому государству молдавского политического объединения [11].

На рубеже XX века появились и новые факторы, упрочившие ориентацию молдаван на Россию. Европеизация Румынии, отмечал румынский историк Замфир Орня, представляла собой отчуждение от традиционных национально-культурных ценностей и имитацию западноевропейских форм [12]. Традиционная молдавская письменность была в Румынии переведена на латинскую графику, французские заимствования достигли 29,67% словарного фонда румынского языка [13]. Стандарты формируемого таким образом румынского языка и идеологию румынизма государственные службы и интеллектуальная элита Румынии пытались навязывать и молдаванам Бессарабии. В России Крушеван, как и почти все молдаване тех времен, видел гарантию ограждения молдавской национальной самобытности, молдавской традиционной культуры от прессинга румынизма. «Присоединение Бессарабии к России, – отмечал современник Крушевана молдавский поэт и мыслитель Алексей Матеевич, – оказалось спасительным актом как для молдавского языка, так и для молдавского богослужения» [14]. Этнокультурный «руссизм» образованных молдаван, – а П.А. Крушеван принадлежал к их числу, -объяснялся тем, что причастность к высокой русской культуре освобождала их от комплексов собственной культурной «отсталости», насаждаемых румынизаторами.

П.А. Крушеван был молдавским традиционалистом. Как таковой он являлся российским государственником. И именно это обстоятельство побуждало его в духе эпохи, еще не знающей принципов пролетарского и социалистического интернационализма, отдавать предпочтение российской государственной и русской национальной идентичности. Явление это было достаточно распространенным. В происходившем в начале века в западных губерниях России ослаблении социально-экономических и политических позиций русской нации молдавские традиционалисты усматривали угрозу самому существованию Государства Российского. Видный общественный деятель Бессарабии Крупенский, как и Крушеван и Якубович, потомок рода молдавских бояр, стал одним из лидеров русских националистов в Государственной думе. «В интересах родного русского народа…» выступал в Думе и писатель-молдаванин Василий Дашков (Дашку). Оба они, а также В.М. Пуришкевич, бессарабский депутат греческого происхождения П.А. Синадино, евреи В.А. Грингмут и И.Я. Гурлянд, соответственно лидер Русской монархической партии и руководитель Московской организации Союза русского народа, с которыми Крушеван поддерживал прекрасные личные и политические отношения, некоторые другие деятели начала XX века проповедовали т.н. «имперский национализм» [15].

П.А. Крушеван был молдаванином, а его русский национализм был национализмом имперским, искаженным проявлением традиционной у молдаван восточной геополитической ориентации и российского патриотизма. Его русский национализм не исключал существования у него молдавского национального сознания, приверженности молдавским национальным ценностям и тревоги за их судьбу и судьбу родного края.
Цитированная литература

[1]. Бабилунга Н. Барометр показывает бурю. Кишинев, 1987. – С. 115.

[2]. Colesnic Iu. Basarabia necunoscută. Chişinău, 2000. P. 32.

[3]. Ibid. P. 28, 29

[4]. Colesnic I. Basarabia necunoscută. Chişinău, 1997. P. 112, 113.

[5]. Stere C. Documentări politice. Chişinău, 2002. P. 490-491.

[6]. Урусов С.Д. Записки губернатора (Кишинев 1903-1904 годы) / / Оклик через жизнь. Тель-Авив, 2003. С. 128-129.

[7]. «Друг». 1906. 6 января. Цитируется по: Viața românească. 1906. Vol. I. Р. 130-131.

[8]. Секретная миссия Константина Стере // Вестник Славянского университета. 2003. Вып. 8.; Молдавское национальное движение начала XX века и государство Российское // Русский альбом. [Кишинев]. Исторический и литературный журнал. 2003. Вып. 8/9.

[9]. См.: Берг Л.С. Бессарабия. Страна – Люди – Хозяйство. – Кишинев. 1993. С. 75. См. также: Бабилунга Н. Колонизация? Ассимиляция? Русификация? – Кишинев: Штиинца, 1990.

[10]. Halippa Pan., Moraru A. Testament pentru urmaşi. Chişinău, 1992. P. 129

[11]. Boldur A. Istoria Basarabiei. Chişinău, 1992. P. 385

[12]. Macrea D. Fizionomia lexicală a limbii române. Sibiu. 1943. P. 44; Giurescu C.C. Viața și opera lui Cuza Voda. Chişinău: Universitas, 1992. P. 416.

[13]. Mateevici Alexei. Opere. Vol. 2. Chişinău: Știinta, 1993. P. 29.

[14]. Гросул В. О терминах «молдавский народ» и «молдавский язык». Тирасполь, 1989. С. 7-8.

[15]. Коцюбинский Д.А. Русский национализм в начале XX столетия. Рождение и гибель идеологии Всероссийского национального союза. М.: РОССПЭН. 2001. С. 58, 228.

И. П. Шорников,
аспирант кафедры Отечественной истории Института истории, государства и права ПГУ им. Т.Г. Шевченко

Anunțuri

Lasă un răspuns

Completează mai jos detaliile tale sau dă clic pe un icon pentru a te autentifica:

Logo WordPress.com

Comentezi folosind contul tău WordPress.com. Dezautentificare / Schimbă )

Poză Twitter

Comentezi folosind contul tău Twitter. Dezautentificare / Schimbă )

Fotografie Facebook

Comentezi folosind contul tău Facebook. Dezautentificare / Schimbă )

Fotografie Google+

Comentezi folosind contul tău Google+. Dezautentificare / Schimbă )

Conectare la %s