РУСОФИЛЫ И РУСОФОБЫ В ИСТОРИИ МОЛДАВИИ

808988_original
На территории современной Молдавии четко обозначились еще в первых веках нашей эры романский, германский, тюркский и славянский этнические начала и, различным образом варьируя, сохранились до наших дней, представленные романцами — молдаванами, тюрками — гагаузами, славянами — русскими, украинцами, болгарами, поляками и германцами — немцами. Сегодня численность их неважна. Важен сам факт давних межэтнических связей и то, что, например, славянские археологические памятники в Молдавии более древние и, можно сказать, более классические, чем в России, например, в Подмосковье. Ни о какой чистоте наций не может быть и речи, как и о выдвигаемом тезисе о чисто романском происхождении молдаван. Весьма давним является романско-славянский синтез и, собственно, результат его (естественно, не только его) — появление молдаван как отдельной народности. Мы исходим из положения о том, что в XIV в. имеем дело с молдаванами как с отдельной народностью. И складывание молдавской государственности в XIV в. — это свершившийся факт.

Молдавское государство действительно зародилось в середине XIV в., и уже к концу этого века мы имеем достоверные факты о первых русско-молдавских связях. Одним из самых первых русских людей, посетивших Молдавию в то время, был сын Дмитрия Донского — Василий Дмитриевич (впоследствии великий князь). В то время для благоприятных связей между Молдавским и Московским княжествами имелись вполне достаточные объективные и субъективные факторы. И был общий и очень сильный противник — Золотая орда. Имелась взаимодополняемая экономика, хотя поначалу экономические связи не играли сколь-нибудь значительной роли. Оба княжества были оплотами православия, и межцерковные связи поначалу были более тесными, чем политические. Чрезвычайно важным фактором было то, что в Молдавии государственным языком, т.е. языком господарской канцелярии, богослужения и образования, был церковно-славянский язык,и таковые функции он исполнял примерно триста лет, до середины XVII столетия.

Если XIV в. — это век зарождения молдавско-русских связей, то XV в. повлек их дальнейшее укрепление и затем, как пишут в литературе, складывание первого молдавско-русского политического союза. Как оно часто бывало в то время, он был скреплен и брачным союзом. Дочь господаря Стефана IV Елена стала женой сына Ивана III московского — Ивана Ивановича Молодого. Более того, сын от этого брака — Димитрий Иванович — уже после смерти отца был торжественно венчан на царство в феврале 1498 г. в Успенском соборе, т.е. был объявлен наследником русского престола. Это был апогей русско-молдавского сроднения того времени. Сближение двух княжеств, каждое из которых на протяжении XV в. заметно укрепилось, получило выражение не только в военно-политическом союзе, но и в области культуры: в России появился новый вид вышивки; определенное влияние на Руси оказали молдавские каллиграфы; явно заметно влияние Молдавии и в области музыки, в частности, церковного пения, прежде всего в распространении известных греческого и сербского напевов [1].

Но в конце XV в. обострились отношения между женой сына Ивана III Еленой и его собственной женой Софьей Палеолог. Борьба молдаванки и гречанки закончилась победой Софьи, сторону которой взял Иван III. И Димитрия, и Елену постигла опала — они оказались в заключении. В 1505 г., при Василии III, Димитрий был закован в „железа” в тесном заключении, где и умер вскоре „в велицей нуже, в тюрьме” [2]. Судьба Стефановой Елены и его внука Димитрия, конечно, была с недовольством встречена в Молдавии (значительного числа источников в подтверждение этого не сохранилось). Заметно больше внимания этому факту уделено в русской литературе, например в романе известного романиста И.И. Лажечникова „Басурман” (1838 г.) [3]. В Молдавской литературе этот печальный эпизод нашел отражение в поэзии А. Хыждэу и в прозе. Понятно, что этот эпизод мог при желании использоваться для культивирования антирусских настроений.

Заметное ослабление межгосударственных русско-молдавских связей произошло в начале XVI в.[4]. Оно было недолгим. Политическая необходимостьтребовала возобновления союзнических связей, и это объяснялось не только общей направленностью против татарских притязаний, но и борьбой против нового общего врага — Османской империи и католической Польши, в то время не только антирусской, но и антимолдавской державы.

В Молдавии вновь усиливаются прорусские настроения, и одним из проводников их становится молдавская колония в Москве. Поначалу это была группа лиц, сопровождавших Елену Стефановну, затем к ним примкнул один из ее братьев, ставший основателемрода Рахманиновых (предков знаменитого композитора). Несколько позднее становится довольно распространенным обычай поступления молдаван на русскую службу — военную или гражданскую. Довольно частым явлением были переезды в Россию молдавских православных священников, в результате чего несколько из них получили сан митрополита.

Уже в XVII в. ряд выходцев из Молдавии занимаетопределенные позиции в Посольском приказе, особенно известно имя Спафария Милеску, руководителя русского посольства в Китае и основателя русской синологии, но в истории Молдавии он — проводник русско-молдавского сближения. Тогда же в Россию переселяются П. Апостол, один из основателей известного впоследствии рода Муравьевых-Апостолов, Д. Райча, Т. Волошенинин (впоследствии кошевой атаман). В настоящее время доподлинно установлено, что первый молдавский полк легкой кавалерии на службе русской армии был сформирован еще в 60-х гг. XVII в. [5]. В XVII в. следует несколько обращений молдавского руководства к России с просьбой принять княжество в состав России.

По традиции и в силу политической необходимости в Молдавии господствующий класс делился на так называемые партии в соответствии с ориентацией на ту или иную державу. Так, существовали когда-то венгерская партия, польская, австрийская, турецкая. По мнению специалистов, уже с конца XVII в. преобладающую роль начала играть прорусская партия, и ее значение заметно возросло после азовских походов русской армии в 90-х гг. [6] Можно с полным основанием говорить о том, что в XVII в. в Молдавии сформировалось довольно мощное русофильское направление, как среди боярства и духовенства, так и определенной части городских и сельских низов, которые и составили большую часть кадрового состава молдавских формирований, сражавшихся на стороне России не только в XVII, но и в XVIII, XIX, XX вв.

В XVII в., наряду с переориентацией значительного числа молдаван в сторону России, происходят и некоторые новые явления. Государственный язык — славянский — в середине этого столетия заменяется молдавским письменным языком. Однако этот письменный язык в значительной степени был заимствован из Трансильвании, где впервые появились тексты на восточно-романском языке, и в середине XVI в. стало развиваться книгопечатание на этом языке. По ряду причин, и в первую очередь в связи с тем, что католическая и протестантская церкви имели влияние на книгопечатание, молдавское духовенство сопротивлялось этому процессу. Но в середине XVII в. руководство княжества меняет свою политику — в стране зародилось идейное направление, которое можно условно назвать румынофильским. Идея румынофильства пришла из Трансильвании, и ее концентрированное выражение заключалось в том, что все восточные романцы представлялись как один народ, одна нация. В XVIII в. это течение особенно усилилось в Трансильвании, где создалась так называемая Ардяльская школа. [7]

С середины XVII в. и берет свое начало некоторое раздвоение национального самосознания молдаван. Подавляющее их большинство, прежде всего крестьянство, по-прежнему считает себя молдаванами, но среди господствующих слоев выделяется поначалу очень незначительная группа румынофильской ориентации. В числе основателей этого направления в Молдавии — один из виднейших литераторов того времени Мирон Костин, представитель про-польской партии. Элементы румынофильства прослеживаются в деятельности видных представителей молдавской церкви — митрополитов Варлаама и Досифея, хотя к числу противников России они не относились. Но в дальнейшем именно среди румынофилов усиливаются не только антирусские, но и откровенно русофобские настроения. В целом же действительность была весьма сложной. Не все румынофилы были противниками России, в то время как против России были и не румынофилы (например, сторонники так называемой турецкой партии).

Любопытно, что, когда Петр I посетил в 1711 г. Молдавию, и между ним и молдавским господарем Дмитрием Кантемиром, ставшим последовательным русофилом, был заключен договор о вхождении Молдавии на соответствующих основаниях в состав России, подавляющее число молдавских бояр поддержало своего господаря. Лишь один Иордаке Русет выступил за проведение политики выжидания, т.е.фактически против союза с Россией.[8 ]Это не указывало на антирусские позиции Русета — он выступил как политик со своим внешнеполитическим подходом. Интересно, что и сын Мирона Костина (видный летописец, один из приближенных к господарю, посути продолжатель румынофильской традиции своего отца) тоже был за союз с Россией.

Во время Прутского похода русская и молдавская армии совместно сражались с общим врагом — объединенными турецко-татарскими силами. Неудача похода для Петра I означала большую неудачу и для Молдавии. Значительное число молдаван — несколько тысяч человек — эмигрируют в Россию; многие из них становятся основателями известных в стране фамилий — Мечниковых, Бузескулов, Херасковых, Бантыш-Каменских. Вообще переезд из Молдавии в Россию в XVIII в. — одна из важных форм русско-молдавского сотрудничества: в составе русской армии были отдельные молдавские формирования, например, молдавский гусарский полк. Число их заметно увеличивалось во время русско-турецких войн, когда десятки тысяч молдаван сражались в рядах русской армии, формируя и свои отдельные полки.
В самой же Молдавии за ее прорусскую ориентацию турецким султаном был установлен так называемый фанариотский режим — своеобразная форма мести за симпатии молдаван к России. По существу руководство внутренними делами княжества передавалось группе стамбульских греков, ставших опорой турецкого господства в стране. По-прежнему политические силы в княжестве делились на группировки по ориентации на политику того или иного государства.
В XVIII в. было уже три основных партии — прорусская, протурецкая и проавстрийская. При всех сложностях работы прорусской партии, которая постоянно преследовалась протурецкой администрацией, именно эта политическая группировка, в целом поддерживаемая большинством населения страны, была наиболее сильной и политически стабильной. Ее главная политическая задача заключалась в том, чтобы при помощи России освободиться от османского господства. Оптимальным вариантом этого политического решения рассматривался договор, заключенный в 1711 г. между Петром I и Дмитрием Кантемиром, с одной стороны — включавший Молдавию в сферу политических интересов России, с другой — сохранявший молдавскую государственность и возвращавший Молдавии земли, отнятые у нее османами. [9]

Этими принципами руководствовались русские власти и в период русско-турецкой войны 1806-1812 гг., когда возник вопрос о включении в состав России всей Молдавии и даже Валахии. Но особые политические условия той поры — в канун большой войны с Наполеоном, который в 1808 г. в Эрфурте согласился на новую русскую границу по Дунаю с включением в состав России обоих княжеств [10], не позволили реализовать этот план в полной мере. В состав России вошла только Бессарабия — территория между Прутом, Днестром, Черным морем и Дунаем. Это был результат Бухарестского мирного договора 1812 г. Несомненно, что для Бессарабии этот акт сыграл позитивную роль. Он избавил край от бесчисленных войн и турецко-татарских вторжений, создал достаточно благоприятные возможности для экономического развития, объединил под единым руководством все три его зоны — молдавскую, татарскую (ногайскую) и турецкую. Дело в том, что накануне войны 1806-1812 гг. половина Бессарабии в состав Молдавского княжества уже не входила. Но с другой стороны, Молдавское княжество оказалось поделенным между тремя державами. Еще в 1775 г. в состав Австрии вошла Буковина — северная часть княжества, и в 1812 г. княжество как таковое входило только в систему Османской империи. Две другие части Молдавии — Буковина и Бессарабия были включены соответственно в состав Австрии и России. В самой Бессарабии в это время не сформировалось сколь-нибудь заметного антирусского политического течения. С протестом против условий Бухарестского мира выступила лишь часть бояр в Молдавском княжестве, причем в условиях ведения войны Наполеона с Россией, когда стало известно о взятии Наполеоном Москвы.

В целом, по истечении сложного промежуточного периода, неизбежного при переходе из одного государства в состав другого, общее положение в Бессарабии, особенно в области экономики, стало заметно лучше, чем в Молдавском княжестве, еще остававшемся в составе Османской империи. Поэтому говорить о каком-либо антирусском политическом движении в составе России на землях не только Бессарабии, но и вошедшего несколько раньшелевобережного Приднестровья, говорить не приходится. Любопытно, что и румынофильское течение в Бессарабии в это время никак себя не проявляло.

Ситуация несколько изменилась после объединения в 1859 г. Молдавии и Валахии, а точнее — присоединения Молдавии к Валахии и образования новогогосударства — Румынии. Процесс не был бесконфликтным. Вначале в Молдавском княжестве победили представители румынофильского течения — сторонники объединения с Валахией, хотя не все из румынофилов были за унитарное государство. В 1859 г. сторонники самостоятельной молдавской государственности оказались в меньшинстве. Но ликвидация ее, лишение Ясс положения столицы привело к расширению молдавского сепаратизма, хотя в соответствии с международной договоренностью слияние княжеств не предполагалось, а после того, как оно произошло, это объединение было допущено только на время княжения господаря А. Кузы. [11] В 1866 г., когда Куза был свергнут с престола, в Молдове был поднят вопрос о разъединении с Валахией, что вызвало демонстрацию в Яссах в 1866 г. с ее последующим расстрелом валашскими войсками. [12] Движение сторонников самостоятельной молдавской государственности было подавлено силой, но оно сохранялось иnвпоследствии вылилось в молдавскую автономию.

Совсем по-другому развивались процессы в Бессарабии и молдавских приднестровских регионах. Объединение Молдовы и Валахии имело определенный отзвук, но довольно незначительный. Во всяком случае, нет каких-либо серьезных данных о слоях населения, которые были бы за включение Бессарабии в состав нового государства и абсолютно никаких данных о желаниях такого рода в Приднестровье, входившего частично в состав Подольской и частично Херсонской губерний. Примечательно, что именно к 60-м годам относятся официальные данные (в отчете бессарабского губернатора) о наличии неких румынофилов, без указания конкретных имен. Из других источников известны носители подобного рода настроений, к которым относились Кассо, Котруца, А. Хыждэу и другие, но их число крайне ограничено, что не позволяет сделать вывод о складывании сколь-нибудь заметного румынофильского течения и, одновременно, о наличии течения антирусского, не говоря уже о русофобском.

В целом экономическое положение основного населения Бессарабии было лучше, чем в Румынии [13], и этот фактор был определяющим. Некоторые симпатии к Румынии прослеживаются среди отдельных интеллигентов и бояр. Чем их тогда привлекала Румыния? Прежде всего, политическое устройство страны с ее конституцией, парламентом, политическими партиями, при всех феодальных пережитках, несомненно, было пробуржуазным и считалось более передовым, чем в России. Конечно, бессарабцы не очень хорошо знали, что все эти институты носили формальный характер и реальных прав и свобод не давали. [14] Не маловажным фактором было и то, что сдерживание развития молдавской национальной культуры, прежде всего запрет образования на молдавском языке, порождал недовольство, в то время как развитие румынской культуры ее писателями, учеными, музыкантами не могло не привлечь внимание определенных кругов молдавского общества. В целом в XIX в. в Бессарабии не было заметного стремления к объединению с Румынией. И если эти устремления и находили определенное выражение, то только в среде бессарабских эмигрантов леворадикального направления, оказавшихся в Румынии, выпады которых были скорее антисамодержавными, чем откровенно антирусскими.

Среди деятелей этой эмиграции — 3. Ралли, А. Фрунзэ, В. Крэсеску, К. Стере, Б.П. Хашдеу и др., занявшие определенное положение в румынском обществе. Часть из них ратовала за присоединение Бессарабии к Румынии, и это настроение прослеживалось по газете „Бессарабия”, выходившей в конце 70-х гг. прошлого века в Яссах на румынском языке (совместное издание русских и румынских социалистов, а также деятелей бессарабской эмиграции). Взгляды этих
эмигрантов в Бессарабии почти не были известны и практически были доступны лишь для нелегальных народнических кружков Кишинева, среди которых прослеживалось и определенное национальное крыло, в том числе и румынофильского направления. В числе видных деятелей этих кружков можно упомянуть имя Н.П. Зубку-Кодряну, впоследствии эмигрировавшего в Румынию и ставшего одним из зачинателей социалистического движения.

Только в начале XX в. постепенно выделяются русофильское и русофобское крыло как явно противостоящие в общественном движении Бессарабии. Одним из выразителей русофобского направления стал выходец из Бессарабии, поселившийся в Румынии, Д.С. Морузи, опубликовавший в Бухаресте в 1906 г. книгу под названием „Русские и румыны” [15], в которой соответствующим образом интерпретируются история России и Бессарабии и румыно-русские отношения.

После революции 1905 г. в Бессарабии явно усиливается молдавское национальное движение. До 1917 г. удалось наладить издание десяти различного рода периодических изданий на молдавском языке, и дискуссия о том, „на каком языке писать”, выявила различия между молдавофилами, требующими развития местного языка, и румынофилами, настаивавшими на принятии общерумынского литературного языка, на котором было издано довольно много художественной и научной литературы. В то время в изданиях использовался молдавский алфавит на основе русского гражданского шрифта (кириллицы), и при всем желании румынофилов свести выпуск основных изданий к публикациям из-за Прута, всячески поощрялся учет местных молдавских, прежде всего бессарабских особенностей. А выходцы из Румынии и вернувшиеся в Бессарабию эмигранты Г. Константинеску, С. Кужбэ, К. Стере и др. — всячески стремились проводить идею последовательной румынизации.

Молдавские политические организации того времени, например, так называемая Молдавская национал-демократическая партия, были крайне слабы и не пользовались реальным политическим влиянием. Усиливает свою деятельность созданный в Румынии кружок „Бессарабец”, реорганизованный затем в „Центральный комитет культурной лиги бессарабских румын”. В феврале 1905 г. он распространил в Бессарабии специальное воззвание, в котором призывал

молдаван покидать Бессарабию и переезжать в Румынию — родину всех румын (причем в воззвании молдаван называли румынами).

После определенного подъема национального движения происходит его спад, хотя на деятельность в области культуры это не распространилось. Новый заметный подъем национального движения происходит после Февральской революции 1917 г. Одним из его проявлений было создание Молдавской национальной партии и Молдавской прогрессивной партии, которые вскоре объединились, приняв название первой. Программа партии, опубликованная в газете „Кувынт Молдовенеск” от 9 апреля 1917 г., носила откровенно молдавофильский характер. В ней применялись термины „молдаване”, молдавский язык”, „молдавская душа” и ни разу не упоминаются ни Румыния, ни румыны. В ней указывалось, что молдаване будут бороться за свои национальные права вместе со всеми народами России. [16] Программа непредусматривала выход Бессарабии из состава России и, среди прочего, предусматривала сближение бессарабских молдаван с молдаванами левобережного Приднестровья.

Эта программа была продолжением линии центрального органа партии, начавшего выходить еще в январе 1914 г. Еще тогда ставилась задача пробуждения молдаван и писалось о „моей стране — Молдавской”. [17] Одновременно на страницах газеты в том же 1914 г. прямо писалось о румынах как „стране наших братьев за Прутом” [18], печатались сочинения румынских классиков, но язык газеты оставался молдавским.

Источники 1917 г. позволяют проследить и разобраться в причинах постепенного усиления румынофильского направления в национальном движении Бессарабии. Важно иметь в виду, что после 1916 г. Румыния была союзником России в борьбе против блока Центральных держав. После ее поражения в Россию переселились многие правительственные и прочие учреждения, расположенные вблизи Бессарабии. Сотрудники учреждений вступали в контакты с молдавским населением и старались проводить политику румынизации. Ослабление России в процессе революции позволило укрепить позиции сторонников Румынии, хотя вплоть до конца 1917 — начала 1918 г. они были очень незначительны.

Попытки прорумынской агитации имели место не только в Бессарабии, но и в Приднестровье. 17-18 декабря 1917 г. в Тирасполе состоялся Первый конгресс заднестровских молдаван. Он небыл достаточно репрезентативным, но в нем принимали участие представители Молдавской национальной партии из Бессарабии, а также румынских трансильванских солдат, расквартированных в Тирасполе. Редактор газеты „Ардял” („Трансильвания”) О. Гибу в своем выступлении говорил, что родина румынского народа — Трансильвания. Одной из акций румынофилов на конгрессе стало вручение его председателю — прапорщику Булату — румынского сине-желто-красного знамени [19]. И все-таки породить какие-то значительные антирусские настроения молдаво-румынским националистам в 1917 г. не удалось. Ситуация заметно изменилась после оккупации Бессарабии румынскими войсками и присоединения ее к Румынии. Молдавская республика, провозглашенная 2 декабря 1917 г., в следующем году упразднилась, и ее руководящий орган „Сфатул цэрий” („Совет края”) был вынужден проголосовать сначала за условное (март 1917 г.), а затем безусловное (ноябрь 1918 г.) присоединение к Румынии. Без сомнения, в этом новом органе румынофилы не составляли большинство, однако ситуация изменилась после января 1918 г., несмотря на то, что среди членов „Сфатул цэрий” были противники присоединения к Румынии.

Именно под руководством румынской администрации начинает проводиться все более откровенная антирусская политика, которая привела к упразднению русских школ, составлявших в начале 1917 г. 100 процентов школ края, и к закрытию в 1938 г. всех русских газет.

Поначалу румынские власти проводили свою идеологическую политику под лозунгом антисоветизма. Пока в Румынии находились русские части Румынского фронта, т.е. части союзников, с ними приходилось считаться, приходилось сотрудничать и с белогвардейскими частями, поскольку были опасения, что Красная Армия начнет поход и против Румынии. Первое время у деятелей белоэмиграции, а также представителей монархических и прочих кругов местного русского населения была возможность деятельности. Писатель Л. Добронравов начал издавать газету „Бессарабия”, куда привлек для участия таких деятелей эмиграции, как Д. Мережковский, 3. Гиппиус, А. Аверченко, которые проводили откровенную антисоветскую пропаганду [20]. По мере ослабления опасности войны с СССР, все большее место в пропаганде румынской администрации занимает откровенный антирусизм. Вывешивались объявления, где давалась рекомендация: „Говорите только по-румынски!” Всячески поощрялась эмиграция из Бессарабии русских, украинцев, болгар. Фактически складывается определенное русофобское направление в крае, среди видных деятелей которого были и бывшие члены „Сфатул цэрий” — Г. Пынтя, И. Инкулец и др.

Параллельно идет ослабление молдавофильской ориентации, хотя и после 1918 г. действовали такие молдавофилы, как Т. Роман, Гаврилица и др. Г. Безвеконный в 30-е гг. издает исторический журнал „Дин трекутул ностру” („Из нашего прошлого”), в котором прослеживались черты молдавофильства, популяризировались русская история и литература (публиковались отдельные тексты на русском языке). Но журнал просуществовал недолго. К 1940 г., когда Бессарабия была возвращена СССР, политика румынизации уже дала свои немалые плоды, и вполне можно было говорить не только о деятельности откровенных русофобов, но и о наличии определенных антирусских кругов и настроений.

Что касается левобережного Приднестровья, то в период деятельности Центральной Рады там была представлена небольшая группа молдаван, которая действовала в соответствии с установками тогдашнего украинского руководства. Часть левобережных молдаван бежала от Советской власти в Бессарабию и принимала участие в местной общественной жизни, обычно в прорумынском духе. После создания в 1924 г. Молдавской автономной республики в составе Украины сюда по существу переходит центр молдавизма: создаются молдавские школы с преподаванием на молдавском языке, высшие учебные заведения и техникумы, издаются газеты на молдавском языке, основывается Союз писателей, появляются первые книги.

События 30-х гг., однако, выбили из рядов молдавской интеллигенции значительную часть сил, чем заметно ослабили общий интеллектуальный потенциал молодой республики. Но, тем не менее, после соединения большей части Бессарабии и части автономной республики в единую союзную Молдавскую республику в составе СССР именно эта часть молдавской интеллигенции и начинает играть ведущую роль в политической и общественной жизни республики. О какой-либо румынофильской или русофобской деятельности тогда не могло быть и речи. Эти тенденции проявились лишь во время войны, когда румынские оккупационные власти начали проводить особую политику: антирусскую и антимолдавскую. На заседании румынского правительства 26 февраля 1942 г. генерал И. Антонеску заявил, что „нужно избавиться и от других меньшинств” (т.е., кроме евреев и цыган /В.Г./, — русских, украинцев, поляков, болгар, гагаузов [21]). И „работа” закипела. В Бессарабию уже в том же 1942 г. переселяются партии румынских колонистов, в частности, из Южной Добруджи. В 1943 г. началась насильственная эвакуация русского и украинского населения из сел Рыбницкого района, и только в район Одессы было перемещено 3 тыс. человек [22].

Проводилась и соответствующая идеологическая работа, к которой привлекли часть бывших деятелей „Сфатул цэрий” — Д. Богоса, Г. Пынтю. П. Халиппу. В Тирасполе в конце 1941 г. был создан „Национальный совет заднестровских румын”, в который вошли И. Завтур, Ш. Булат, П. Ильин, Думитрашку, Смокина. Румынские власти специально обговорили с немецко-фашистскими лидерами вопрос о том, чтобы „в будущем избегать создания молдавских республик” [23]. И на этот раз борьба против молдавского самосознания тесно переплеталась со все усиливавшейся русофобией и антисоветизмом. Если учесть, что часть бессарабцев была мобилизована в румынскую армию и воевала против частей Красной Армии, то степень ожесточения приняла самые крайние формы. Приднестровские же молдаване всю войну мобилизовывались в Красную Армию и нередко были случаи, когда молдаване находились по разные стороны линии фронта. После апреля-августа 1944 г. в Красную Армию стали мобилизовываться и бессарабцы. Это произошло после полного освобождения Молдавии от немецко-румынских войск. После 1944 г. антирусские акции и проповеди румынофилов были ничтожны. Имели, однако, место отдельные аресты за националистическую пропаганду, а также определенное усиление национальных чувств. С этой точки зрения особенно значительны события середины 60-х гг., отмеченные как националистические выступления, хотя их размах был весьма незначителен и охватывал ограниченную часть молдавской интеллигенции.

Совсем другой характер приняли события второй половины 80-х гг. Поначалу, в 1985-1987 гг., не было заметных выступлений на национальной почве. Были подняты вопрос об экологии, проблема заселения Молдавии, поднимались и вопросы истории республики, проблема голода 1946 года и др., но все это, хотя и имело определенный общественный резонанс, не привело к заметному общественному движению. Оно зародилось на основе так называемой языковой проблемы. Получила развитие идея „загнанности” родного языка, его „сиротливости”, отсталости и вскоре с помощью известного писателя Иона Друцэ (московского жителя) была выдвинута триада: молдавский язык—государственный; перевод графики на латинскую основу; объявление идентичности молдавского и румынского языков. Одним из важнейших этапов в выработке общей концепции национального движения стал выход четвертого (апрельского) номера литературно го журнала „Нистру” — органа Союза писателей республики, где в передовой статье говорилось о малом тираже журнала, о том, что молдавских писателей мало читают, о „трудных временах для родного языка”. Пересмотру устоявшихся позиций были посвящены и некоторые другие материалы этого номера. [Интересно, что редактор журнала Д. Матковски не сразу смог его пустить в набор, поскольку республиканские власти не давали на это разрешения; одобрение было получено в Москве, в отделе культуры ЦК КПСС]. Был найден символ движения — знамя, а поскольку были силы, которые сопротивлялись, то были найдены и мишени для борьбы.

Постепенно меняется содержание еженедельника Союза писателей — газеты „Литература ши арта” („Литература и искусство”), где видные языковеды С.Бережан, А.Дырул и Е.Ецко должны были оправдаться за состояние разработки языковых проблем, опубликовав обширную статью [24]. Но события разворачивались все круче. Началось создание ряда неформальных объединений и обществ, которые стали проводить митинги и демонстрации, число участвовавших в этих акциях все более возрастало. „Литература ши арта” с осени 1988 г. в каждом номере стала публиковать письма за многочисленными подписями различного рода деятелей культуры и науки, учителей, врачей, сельских жителей, а затем и письма деятелей культуры из-за пределов республики в пользу реформы языка и придания ему статуса государственного. С изданиями, проводившими эти идеи в жизнь, вступили в полемику газеты „Советская Молдавия”, „Молодежь Молдавии” и „Молдова сочиалистэ”. Но последняя газета вскоре переходит к сторонникам „реформы”, а против первых двух осуществляется самая настоящая психологическая война, а затем были применены и меры физического воздействия.

Так получилось, что в этих баталиях необычайно укрепилось румынофильское течение, в котором вызревали откровенно русофобские силы. Молдавофилы в то время не были сколь-нибудь организованы, и противоборство осуществлялось двумя новыми организациями — Народным фронтом и Интердвижением, первое из которых считалось сугубо национальным, а второе, — в подавляющем большинстве русскоязычным. Борьба привела к тому, что Народный фронт взял верх и навязал руководству республики свою программу. В соответствии с решением Бюро ЦК КПМ от 5 июля 1988 г. была создана специальная комиссия по изучению проблем молдавского языка, которая к концу года завершила свою работу и приняла решение в духе предложений Народного фронта..

Молдавофилы, которые были сторонниками сохранения прежней молдавской графики, оказались в меньшинстве, не возымели действия и требования Интерфронта о введении двух государственных языков — молдавского и русского. Отдельные публикации молдавофилов — А.Антосяка, А.Борща, В.Гросула, А.Лазарева, В.Сеника, В.Стати, В.Яковлева —имели место и в дальнейшем, но принятие нового закона удалось лишь несколько оттянуть и он был юридически оформлен в самом конце августа 1989 г.

Даже тогда еще многие не понимали, что молдавское национальное движение пытались использовать совсем с другой целью, а именно для смены общественного строя, для последующего разрушения Советского Союза и для передачи (перехвата) власти силам, пытавшимся в корне изменить политику государства. Все более крепли и силы, настаивавшие на объединении с Румынией. Незаконно вывешивалось трехцветное знамя Румынии и др. Новый закон вызвал небывалую в истории Молдавии забастовку 200 предприятий, обострение общественно-политической обстановки в Приднестровье и районах, населенных гагаузами. Эти два региона выдвинули требование автономии, что привело к конфронтации, в том числе к попыткам физических расправ, которые вызвали создание приднестровско-гагаузского альянса. Поход волонтеров из Кишинева был организован сначала на Гагаузию, но на помощь гагаузам пришли отряды приднестровцев. Затем официальный Кишинев начал самую настоящую борьбу с Приднестровьем, которая вылилась в войну 1992 г., в результате которой Приднестровье потеряло убитыми около 500 человек. (Потери со стороны Кишинева до сих пор не
 обнародованы.)

В Кишиневе межнациональная напряженность неослабевала, став причиной массового выезда жителей республики за ее пределы. Интердвижение в специальной справке „Нарушение прав человека в Молдавии. Октябрь 1990 — октябрь 1991 гг” перечислило значительное число фактов подобного рода нарушений. 30 июня 1992 г. Интердвижение сделало новое заявление под названием „Об усилении пропаганды ненависти к национальным меньшинствам в средствах массовой информации Республики Молдова”.

Завершение военных действий в Приднестровье в июле 1992 г. привело к изменениям в руководстве республики. Были сняты многие деятели Народного фронта, на их место пришли новые люди. Было решено отойти от решения противоречий военными методами. Но противоречия с Приднестровьем и Гагаузией уладить не удается. Выборы нового парламента Молдовы 22 марта 1998 г. и приход к власти политических сил, развязавших в начале 90-х гг. агрессию против Приднестровья, возможно, еще дальше отодвинули возможность урегулирования приднестровской проблемы.

Продолжают публиковаться откровенно русофобские стихотворения поэтов Г. Виеру, Л. Лари, П. Кэраре; в газете „Литература ши арта” из номера в номер публикуются откровенно антирусские материалы, пасквили, нередко злобные карикатуры против России и русских. Вместо термина „молдавский язык” применяется термин „румынский язык”, вместе термина „молдаване” — „румыны”, в школах и вузах преподают „Историю румын” как нормативный курс.

Вывод. Русофобство в Молдавии, как правило, культивировали и насаждали румынофильские силы. И наоборот, — русофильство, как правило, исповедовали молдавофилы, молдавские патриоты, выступавшие за сохранение и развитие национальной самобытности молдаван. Какая из двух тенденций одержит верх в конечном счете, покажет время.
1. Разумовский Д. Церковное пение в России / Опыт историко-технического изложения/. Вып. первый. — М., 1867. — С. 174.

2. Новый энциклопедический словарь, т. XVI. — Спб. б.д,. — С. 170.

3. Лажечников И.И. Басурман. — М., 1984.

4. Мохов Н.А. Дружба ковалась веками // Молдавско-русско-украинские связи с древнейших времен до начала XIX в. — Кишинев, 1980. — С. 50.

5. Еремия И.А. Молдавско-русские политические связи во второй половине XVII века. — М., 1987. – С. 14.

6. Цвиркун В.И. Молдавские формирования в русской армии в 1-й половине XVIII века. — Одесса, 1987. — С. 15.

7. См. Lungu J. Seala ardeleana. — Вuc., 1918.

8. Некулче И. О самэ де кувинте: Летописецул Цэрий Молдовей. — Кишинэу, 1969. — Р. 246.

9.Moldova in contextul relaliilor politice internationale. 1389-1858. Tratate. Chisinau, 1992. — P. 253.

10.Ibidem. – P. 323.

11. Чертан E.E. Великие державы и формирование румынского независимого государства. Кишинев, 1980. – С. 107-113.

12. Там же. — С. 114.

13. Гросул Я.С., Будак И.Г. Очерки истории народного хозяйства Бессарабии (1861-1905 гг.).—Кишинев, 1972. — С. 110-144.

14. См. Мадиевский С.А. Политическая система Румынии. — М., 1984.

15. Moruzi D.C. Rusii si Rominii. — Вuc., 1966.

16. Цит. по „Literatura si arta” №47 (2467), 19 noembrie 1992. — P.3.

17. Кувынт молдовенеск, №1, 5 янyapie 1914. — П. 1.

18. Ибидем, №2, 12 янyapie 1914. — П. 4.

19. Ибидем, №111, 25 дечембрiе 1917. — П. 3.

20. Брысякин С.К. Культура Бессарабии. 1918-1940. — Кишинев, 1978. — С. 123.

21. Афтенюк С., Елин Д., Корнеев А., Левит И. Молдавская ССР в Великой Отечественной войне Советского Союза 1941-1945 гг. — Кишинев, 1970. — С. 174.

22. Там же. — С. 176.

23. Там же. — С. 159.

24. „Литература ши арта”, 28 априлие 1988, №18 (2230). — П. 3.
Гросул В.Я.

ИСТОРИЧЕСКИЙ АЛЬМАНАХ ПРИДНЕСТРОВЬЯ, №2, сентябрь 1998

Anunțuri

Un gând despre „РУСОФИЛЫ И РУСОФОБЫ В ИСТОРИИ МОЛДАВИИ

  1. cacat de 2 bani,istorie scrisa de rusi,istorie falsa,lasati va rog prostiile astea si ocupati-va cu altceva,nu scrieti ca nu aveti dreptate

Lasă un răspuns

Completează mai jos detaliile tale sau dă clic pe un icon pentru a te autentifica:

Logo WordPress.com

Comentezi folosind contul tău WordPress.com. Dezautentificare / Schimbă )

Poză Twitter

Comentezi folosind contul tău Twitter. Dezautentificare / Schimbă )

Fotografie Facebook

Comentezi folosind contul tău Facebook. Dezautentificare / Schimbă )

Fotografie Google+

Comentezi folosind contul tău Google+. Dezautentificare / Schimbă )

Conectare la %s